– В кармане поддевки. Только не тронь. Мы его сейчас свезем на Дарованный. На его же тройке доставим.
– Это разом. Вести?
– Давай.
Сорокин рывком за шиворот поставил Дымкина на ноги и вывел из лавки. Доведя до тройки, впихнул его в экипаж. Бородкин сел рядом с Дымкиным. Сорокин молча скинул с козел дымкинского кучера, сев на них, стегнул вожжами коренника по крупу и послал тройку с места вскачь…
Продолжение допроса началось после того, как жандармы в одиночестве пообедали в хозяйской столовой. Из Златоуста прибыл исправник Зворыкин, а после разговора с ним ротмистр Тиунов покинул Дарованный.
На допросе в конторе за столом теперь сидели корнет Савицкий, следователь Мордюков, а Тиунова заменил исправник Зворыкин.
Для присутствия на допросе были вызваны главный доверенный Лука Пестов, бухгалтер Рязанов и смотритель Жихарев. И без приглашения в конторе были Новосильцев и доктор Пургин.
Допрашивали Лидию Травкину. Она стояла ссутулившись, опустив голову с растрепанными волосами. На все задаваемые следователем вопросы не проронила ни единого слова. Ее молчание бесило Мордюкова. Который раз повторяя одни и те же вопросы, он только переставлял в них слова, все время то повышая, то понижая голос, стукал кулаком по столу.
– Твоя молчаливость, Травкина, только углубляет твою омерзительную вину. Чего притворяешься дурочкой? Заверяю, что в конце концов найду способ прекратить твою немоту.
Травкина, вскинув голову, взглядом, полным ненависти, оглядев следователя, отрывисто спросила:
– Бить станешь?
– Разве сказал об этом?
– Зато подумал. Аль не бил меня в бане, когда явился с листовками?
– Врать вздумала? Да ты просто животное.
– Только себя самого за человека признаешь? Винишь меня в том, в чем не виновата. Сычиха-то созналась, а ты все одно вяжешься?
– Помолчи!
Травкина засмеялась.
– Вот ведь как. То велит говорить, то молчать. Грызешь меня глазами, а рукам воли дать нельзя. Потому знаешь, что Травкина не пугливая ярочка. Чать, не успел позабыть, как выкинула из бани, что все листовки потерял.
– Травкина!
Мордюков, встав уперся сжатыми кулаками в стол. Травкина, смеясь, спросила:
– Боишься подойти? Я тебя при всем народе выкину из конторы как куль с дерьмом.
– Молчи, Травкина!
Но Мордюков, закашлявшись от крика, сел, опустив голову на руки.
– Задохся? Душит тебя злоба на простого человека за то, что не признает тебя важным царским слугой. Жалеешь, поди, что не наедине допрашиваешь, то бы уж дрались с тобой. А тут нельзя тебе власть надо мной показать. Господа сидят. Могут за меня заступиться.
Мордюков, справившись с кашлем, осмотрев бывших в конторе, остановил взгляд на Жихареве.
– Утром, Жихарев, вы сказали мне, будто два раза видели Травкину и студента Рязанова, когда они разговаривали у запруды старой мельницы с монастырским служкой по имени и прозвищу Ваня-Образок.
– Так точно, видел такое происшествие.
– Сказали также, что подозреваете Травкину и Рязанова в тайном сговоре со служкой. Что вас заставило так подумать? Чем можете доказать свои подозрения?
– А вот чем, господин следователь. Во второй раз, как они меня приметили, Травкина шибко торопливо выхватила из рук Вани бумажки и сунула за пазуху.
– Какие бумажки?
– Вот про это ничего не могу доложить.
– Почему не узнали от Травкиной, какие это бумажки?
– Не посмел. Травкина баба не без силенки. А потом, просто совестно к ней за пазуху лезть.
– Прискорбно, Жихарев, что таким нерешительным живете перед женским полом. Должность твоя обязывает быть смелым, особенно в настоящее тревожное время на промыслах. Сами себя вините, что ваши такие ценные на первый взгляд показания потеряли из-за вашего головотяпства всякую ценность. Сами-то с этим Ваней когда-нибудь разговаривали?
– Обязательно разговаривал. Сколько раз его по утрам чаем потчевал. Из себя он заморенный.
– О чем он вам рассказывал?
– Да ни о чем. Потому паренек молчун. Спросишь, ответит. А сам, упаси бог, лишнего слова не проронит.
– О чем его спрашивали?
– Больше про монастырскую жизнь?
– Он ее хаял?
– Хаять не хаял, но жалился, что игумен у них драчливый.
– И все-таки, Жихарев, допускаете возможность, что этот Образок мог быть связным между подпольщиками на промыслах?
– Точно утвердить не могу, потому не поймал его за этим занятием.
– Именно, что не поймали.
Мордюков, покачав головой, осмотрев Рязанова, спросил:
– Скажите, Рязанов, правду ли сказал Жихарев, что видел вас и Травкину в обществе служки?
– Возможно.
– Может быть, поделитесь с нами, о чем беседовали при встрече втроем?
– О какой беседе спрашиваете? Что может быть общего между мной и послушником? Лично с ним встречался, когда опускал в его кружку пятаки на украшение Божьего храма. Надеюсь, не будете отрицать истину, что в Российской империи благолепие храмов создается на трудовые гроши простого русского народа с надеждой, что Господь сохранит его от всех окружающих на земле царских напастей.
– Занятно, но непонятно, почему опускали пятаки, Рязанов, именно у запруды старой мельницы, а не в каком другом месте.
