Аккерман, подмигнув, начала наигрывать вступление той самой песни, к написанию которой она приложила руку. По-хорошему, ей хотелось содрать со своих ног эту ужасно неудобную обувь и залепить свои обожжённые пальцы новым пластырем, но времени на это не было. Удивительно, так обжечься нужно было еще умудриться. Ровно в том месте, которое при игре вечно соприкасается и доставляет боль. В этот момент она была скорее той самой подружкой мазохисткой.
Чуть промедлив со словами, Эрен быстро включился. Стоя ровно напротив, он с хитрой улыбкой смотрел на Микасу, пропевая так низко и так хрипло, как только мог. Его голос пробирался к самым костям, порождал мурашки. Подключившиеся ударные создали ритм, который повторяло сердце.
«Продолжай, детка!
Дай почувствовать твой жар.
Обдай меня огнем,
И силой опусти на колени»
С усилившейся агрессией в игре Микасы Йегер облизнулся, четко выдавая заученный текст. Хоть он страдал периодически забывчивостью на новые песни, но в этот раз он не мог оплошать. В небольшом перерыве, когда зазвучал бэк-вокал Райнера, Эрен поднял бутылку и, вобрав в рот больше воды, выпустил вверх настоящий фонтан. Тряхнув головой, он провел ладонью по шее и пару раз резко двинул бедрами, приставив два пальца к губам, изображая «V». Зрители, даже не зная текста, подпевали, свистели и явно были в восторге от подтекста.
«Замани дьявола в огненную ловушку.
Я хочу видеть, как он растекается в пламени.
Я едва успеваю.
Я в ловушке.
Я в игре»
Повторив несколько раз возле микрофонной стойки медленное приседание с разведением колен и подъем, Эрен старался петь как можно ниже, глубже, создавать вибрацию, погружая всех в накаленную атмосферу, передавая огонь, что разгорелся внутри него.
«Кричи, когда ты кончаешь,
И тогда я остановлюсь.
Ты ходячий секс!
Ты не единственная.
Я не единственный»
Пропев последние строки уже почти в ухо Микасе, одаряя ее шею своим горячим дыханием, он рухнул на колени перед ней, даже не поморщившись, ударяясь о сцену. Не задумываясь ни на секунду, он высунул язык, демонстрируя его Аккерман, сверкая лисьими глазами, и тут же припал к струнам возле ее руки с медиатором, соответствуя спетому недавно. Не боясь пораниться, он шустро провел языком и, поймав взгляд Микасы, облизал ее руку.
«Только бы не сбиться!» — вдруг подумала она и, по законам жанра, после этой мысли она сбилась с ритма. Микаса одернула руку от струн, словно от кипятка, тряхнула головой, после чего взволнованно цокнула и, шлепнув Эрена по губам, отошла на два шага назад от него, снова начиная играть. Сердце бешено стучало где-то в районе горла и ушей одновременно, отчего ей казалось, что она сейчас задохнется.
— Признаюсь, эта песня родилась совсем случайно, но точно знаю, что послужило тому виной нечто прекрасное, но с таким характером, что подходить опасно. Вот, парни, только так. Берите на заметку, пока жив. — Пытаясь отдышаться и дать возможность отдохнуть связкам хоть немного, Йегер сделал несколько глотков из бутылки и протянул Микасе, смахивая пот со лба внешней стороной ладони.
Отпив немного воды, она глянула за кулисы, где стоял продюсер и жестами показывал, что уже скоро можно будет уходить со сцены. Оставалось всего две песни. Исполнить их оказалось не так уж и сложно. До жути уставшая Микаса тут же ободрилась и, элегантно поклонившись, удалилась в поисках аптечки. До этого два маленьких ожога растерлись и были больше похожи теперь на огромные жуткие ранки. Аптечка стояла аккурат в общей комнате отдыха, на столе рядом с переносным холодильником. Подхватив сумку, она неряшливо плюхнулась на диван, сразу же снимая с себя обувь. Старые пластыри сразу же полетели в мусорку.
— Ого! Это у тебя аллергия на Йегера, что ли? — Галлиард подошел и потянулся было посмотреть, но все же спросил: — Можно? Я помогу обработать.
— Если бы, — усмехнулась она. — Я обожглась прямо перед концертом. Помогай, раз уж спросил.
Здоровая рука, слегка подрагивая, коснулась лба, убирая назойливую челку.
— Как так умудрилась-то ожег поставить? Струнами не должна была стереть, хоть кожа у тебя и нежная. — Пшикнув антисептиком, Порко подул на пальцы Микасы, чтобы он быстрее высох. Разрезав стерильную салфетку на две небольшие части, он прижал ее к ранам и старательно обмотал пальцы бинтом. Затем завязал аккуратный бантик и поцеловал запястье.
Губы Микасы дрогнули в ухмылке.
— Словила ступор с сигаретой в руках, ничего необычного. — Она смотрела прямо на стоящего в дверях Йегера. — Спасибо, это было мило с твоей стороны.
— Можешь всегда обращаться, если что-нибудь понадобится. Что угодно. — Галлиард поцеловал еще раз ее руку, но уже задерживаясь дольше.
— А это уже было лишним, — сипло раздалось из-за спины Порко.
— Не думаю, что бинт тут лишний, — хитро ухмыльнувшись, Галлиард не спешил отпускать руку Аккерман.
