— Да уж, весело, — скептично заявила Аккерман, складывая все свои вещи по порядку. Ей осталось только надеть платье и взять гитару, но сделать она этого не могла. — Еще хоть один день в общей гримерной, и я сожгу все, используя лак для волос Порко, как средство для розжига.
— Все-все, я уже ухожу. — Райнер второпях схватил бутылку с водой и полотенце из сумки. — Не сообразил. — Немного виновато кивнув головой, он последовал за Галлиардом.
— И меня выгонишь? — фыркнул Эрен, все еще находясь не в лучшем настроении. После фразы, брошенной Микасой в автобусе, все буквально из рук валилось. В третий раз он попытался вывести ту самую идеальную стрелку, которая обычно получалась с первого раза. — Да что б ее. Бесит уже. В следующем городе хоть самому идти косметику покупать. Грим — дерьмо. В том году по приколу намазался — так зашло. И вот. — Он развел руками, отбрасывая лайнер. — К чертям. — Подцепив указательным средним пальцем серебряные тени из маленькой баночки, он намазал густо их на веки поверх черных.
— Боже, дай сюда. — Аккерман поднялась, забирая подводку слегка раздраженно. — Я сделаю, не дергайся. — Она вывела аккуратную ровную стрелку и слегка поправила тени, после чего хлопнула его по щекам. — Выходи.
— Ладно-ладно. — Поднимаясь, Эрен какое-то время сомневался, но в итоге оставил быстрый поцелуй на щеке Аккерман. В любом случае, она не была ведь виновата в том, что его чувства, видимо, развились намного быстрее. А теперь мучили Эрена, который пытался держать их под контролем, чтобы не вывалить все разом на Микасу. — Спасибо. Пойду кошмарить техников. Они тут обычно со звуком косячат.
Йегер не ошибся. Пришлось действительно проверять многое, чтобы концерт не обернулся провалом. Нервировало и то, что продюсер запретил ему выкидывать отсебятину, поймав ровно перед выходом на сцену, когда уже в зале ждали поклонники, напомнив о необходимости «держать марку». С учетом того, что интервью от Джудис вышло весьма и весьма интересным, но там никоим образом не фигурировали намеки на возможные отношения Эрена и Микасы. Либо Стоун подсуетился, либо и впрямь сочли это не особо интересной темой. Все это послужило прямым поводом для продюсера не затрагивать такое и дальше. Фанатское же творчество Стив чаще всего не воспринимал, как показатель чего-либо. Тем более, что намного популярнее пока что были видео с одним Эреном или с тем же Райнером. Оставалось только смириться и действовать по обычному плану. Ужимки, поливание водой Порко и двоякие телодвижения рядом с ним. Эрен хоть и старался играть выбранную для него роль, облизывая микрофон рядом с Райнером, целуя его в плечо, но тянуло его именно к Микасе. И, как бы он не заставлял себя идти на поводу у установленных правил, но на их с Аккерман песне все же вновь оказался на коленях, хоть и не предпринял больше ничего. Публике это явно не понравилось, ведь видео с прошлого выступления не видел только ленивый поклонник группы. Естественно, что все ожидали повторения горячей выходки.
Только после того, как Эрен, привычно сжимая на проигрыше во рту микрофон, прополз по сцене, виляя бедрами, зал вновь разразился визгом и довольным свистом.
«А что, если ты увидишь тёмную сторону моей жизни?
Никто не изменит этого зверя, в которого я превратился.
Помоги мне поверить, что это не настоящий я.
Кто-нибудь, помогите мне присмирить этого зверя!»*
Он пел, развалившись на самом краю сцены, свесив одну ногу. После чего подскочил, и, подловив момент, прижался спиной к Райнеру, опускаясь вниз. Когда Браун отошел, Йегер изобразил падение, потеряв равновесие. Когда-то он вкладывал в этот текст собственное разрушение. Когда-то он с трудом исполнял эту песню, готовясь вывернуться наизнанку, но сейчас… Он следил за Аккерман, и слова приобретали иной смысл. Они больше не требовали ответа, ведь ответ и без того был известен.
На более сложных и еще не до конца сыгранных обновлённым коллективом композициях Йегер брал некоторые партии на себя, подходя к Аккерман. Высовывая язык, он закусывал его, ухмыляясь, не сводя с нее взгляд. Ну и пусть продюсер злился. Пусть Эрен и сам еще не до конца верил, достоин ли просто стоять рядом с Микасой, но скрывать такое естественное чувство во время всплеска эмоций Йегер не умел. Его пальцы скользили по струнам белоснежного Fender, что звучал острее и нежнее подаренного Микасе Gibson, но вместе они создавали звук, уверенно льющийся в самое сердце, проникающий в душу, запоминающийся и глубокий.
И лишь на последней печальной, но спокойной песне про тишину смерти Эрен подошел к Микасе, чтобы прижаться к ней лбом и произнести в перерыве слова поддержки, озвучив насмешливо, что в этот раз она даже не сбилась ни разу.
Аккерман высунула язык и отошла в сторону стенда с водой. Полупрозрачные длинные лоскуты платья следовали за ней. Теперь ей было намного удобнее передвигаться. Она отхлебнула немного, кивая подходящему Брауну.
— Стив злится, — пробормотал он, будто и не говорил ничего.
— Он хоть когда-нибудь не злится? — Браун задумался, не зная, что ответить.
