— Что?! — я сорвался с места и, оказавшись рядом, схватил ее за плечи и развернул к себе. — Как такое возможно, если магия времени здесь не действует?!
— Да, но почему-то она может действовать на пламя. Только на него! — оправдываясь, произнесла она. — Прости, Тэрсел, я действительно не знала.
Я посмотрел на Гаста.
— Направь один язык пламени, скажем на тот камень, — попросил я. — А ты Нэиль, ускорь его.
— Ускорить?
— Да.
— Уже, — Гаст осторожно создал еще один огненный лепесток, который легко и медленно скользнул в сторону указанно камня, а через миг неожиданно пропал, а камень разлетелся расплавившимся крошевом.
— Проклятье — выругался Ретч. — Это то, о чем я думаю?
— Да, — мрачно подтвердил я. — Нэиль, они знают, что в Закатной обители можно управлять временем для пламени?
— Нет, — она помотала головой. — У меня… это случайно вышло.
— У них тоже может случайно получиться. Ты должна попробовать магию времени, на всем, что находиться здесь — воде, воздухе, океане, песчинкам в дюнах, заканчивая материалом из которого построена обитель.
— Я… — она виновато на меня посмотрела.
— Хорошо, что так вышло. Иначе мы бы не узнали, — я глянул на Гаста. — Извини, мы не хотели срывать урок.
Гаст помотал головой.
— Думаю, мы как раз заканчивали, когда это произошло, — он потрепал Эрслайта. — Знаешь, а Нэиль права, это красиво, когда пламя замирает. Я бы тоже хотел научиться этому. Ввиду открывшегося, думаю, это даже будет полезно. Если, это, конечно, возможно.
— Игниферос должен это выяснить, — я обернулся к Авориэн, склонился к ней и шепнул несколько слов.
— Ты шутишь? — изумилась она.
— Нет, уверен у тебя получится. Пожалуйста. Эрслайт, смотри.
Язычки пламени, освобожденные Нэиль от магии времени, вновь затрепетали оборачиваясь в огненный мотыльков, с крылышек посыпались искорки.
— Тэрсел! — выдохнула Авориэн, а я мягко притянул ее к себе за талию.
Еще миг спустя мотыльки превратились в настоящих бабочек, которые кружились над восхищенным Эрслайтом. А потом разлетелась по воздуху. Большинство из них направилось в яблоневому саду.
— Так! — громко сказал Гаст, проводив их взглядом и оборачиваясь к нам. — И кто все-таки из вас двоих знает огненную магию?
Мы с Авориэн переглянулись и, вновь воззрившись на рассерженного Гаста, одновременно пожали плечами.
— Вы издеваетесь надо мной?!
— Ты знаешь, я всегда недолюбливал огненную магию — я никогда бы не стал…
— А я никогда ею и не занималась, — подхватила Авориэн.
— Но ведь бабочки, это твоя слабость, Эви, — заметил я.
Гаст, опустил взгляд и словно только сейчас заметил, что я обнимаю Авориэн.
— Да вы совсем спелись, как я погляжу! — уже тихо возмутился он.
— Может, на этот раз все-таки это Ретч? — продолжил развивать теорию я.
— Хм, — Ретч, приняв игру, задумчиво потер подбородок. — Меня больше занимает вопрос, а может ли так же Игниферос?
Я глянул на Нэиль, в глазах которой и уголках губ крылись смешинки, потом на Эрслайта с нетерпеливым любопытством слушающего нас. Едва он встретился со мной, и глаза его широко распахнулись.
— Это сделал ты! — воскликнул он, и я не смог на его этот радостный восторженный возглас сказать «нет».
— Только наполовину, — я кивнул на Авориэн. — Оживлять фантазии я еще не научился.
Эрслайт взглянул на мать, и на лице его отразились противоречивые чувства. Обида его была глубока, но желание обрести потерянное было все же чуть сильнее. Я выпустил Авориэн и даже чуть-чуть незаметно подтолкнул ее. Она шагнула к немного растерявшемуся Эрслайту, миг колебалась, но тут же обняла его и прижала к себе, спрятав лицо в его таких же темных, как у нее, волосах. Плечи ее чуть дрожали.
— Ты мог бы сам попробовать обучать Эрслайта огненной магией, — тихо произнес Гаст.
— Я не владею ею, — произнес я таким серьезным тоном, что Гаст в изумлении уставился на меня.
— И что это было тогда, по-твоему, если не огненная магия?
— Не более чем баловство.
— Баловство высокого уровня, — заметил Гаст, а я пожал плечами.
— Гаст пойдем, — Ретч взял Гаста и Нэиль под руки и увел прочь.
А Авориэн еще долго говорила с сыном. Потом мы втроем вышли на побережье и побрели по песку. Над нами алел закат, и солнце садилось справа за горами. А навстречу из моря поднимались две луны, точнее два узеньких серпика месяцев. Авориэн шла в середине, обнимая нас обоих, и иногда из ее глаз скатывалась слезинка, когда она смотрела на Эрслайта.
А потом мы шли назад, уже в темноте. И я пустил целый флот крошечных огненных корабликов, который плыл впереди нас, покачиваясь в слабых, полусонных прибрежных волнах и указывая нам путь. Две слабые лунные дорожки чуть серебрили черную воду. Мы дошли до пристани. Я остановился на миг, обняв сына и свою любимую.
— Теперь у меня действительно чувство, что я вернулся домой, — прошептал я и поцеловал обоих.
От пристани мы прошли по дорожке к обители. Мы зашли в комнаты Эрслайта. Он сказал, что живет рядом с Ретчем, показав мне его дверь. Потом он принялся показывать нам свои рисунки, а в конце разложил только начатую новую карту материка.
