— Замечательно, — Кадзуми надела серьги Хикари, украсила волосы ее заколками и медленно, смакуя момент, водрузила на свой безымянный палец обручальное кольцо. — Милая вещица. Вот теперь… — она коснулась своей груди кончиками пальцев левой руки, сделала выразительный жест правой, как бы представляя себя зрителям во всей красе. — Я — леди Маэда Хикари! Да, да, та самая, о которой сложено столько прекрасных легенд! — томный вздох вырвался у блаженствующей лицедейки. — Ах, мне не терпится прибыть в Серую Скалу и стать объектом всеобщего обожания! Пусть мне уже шестьдесят семь лет, но душой и внешне я еще совсем не стара! Мне так лестно и приятно мужское внимание! Скоро, скоро я окажусь в окружении множества благородных самураев и в обществе генерал Шичиро, который, говорят, как и многие другие, просто без ума от камигами-но-отоме! — злодейка весело рассмеялась, глянув на гостью. — Я понимаю, что вы, уважаемая, испытывали бы совсем другие чувства и вели бы себя иначе, если бы прибыли в Серую Скалу сами, но ведь никто не знает, как именно вы стали бы действовать? Надеюсь, общество простит одинокой леди то, что она не станет гневно отвергать романтические ухаживания благородного господина? Нет-нет, не будет даже малейшего намека на интим, ведь я верна своему мужу, пусть и трагически погибшему много лет назад. Мужчины будут сходить с ума от одной моей улыбки, таять, словно снег на солнце, от позволения коснуться моей руки! Ах, романтика! Сегодня исполняются все мои мечты. Моя милая дочка, златохвостая шаловливая лисичка, пока еще где-то играет, но скоро она придет сюда, и мы вместе начнем подготовку к скорой встрече с юным и наивным принцем Кано. Но чем мне доказать, что я именно та, за кого себя выдаю? — Кадзуми посмотрела свою главную подельницу. — Масуми-сан, пригласите сюда мою служанку.
Масуми поклонилась, шагнула к двери, открыла ее и произнесла:
— Благородная леди Така, вас зовет к себе ваша госпожа.
Минула пара мгновений, и в комнату, склонившись в угодливом поклоне, вошла старушка, сжимающая в руках сумку с документами. Еще одна самозванка? Так и есть. Хикари узнала «пожилую родственницу», которую Кадзуми якобы приютила из жалости. Куноичи? Вероятнее всего.
Сердце Хикари болезненно сжалось. То, что Йори попала в руки врагов, не стало для камигами-но-отоме неожиданностью, но оставалась отчаянная надежда, что враги лгут, что с Кицунэ и присматривающими за маленькой хулиганкой людьми все в порядке. Значит, враги действительно дотянулись до них. Така всегда гордилась тем, что благодаря самурайской крови может постоять за себя, но самозванке без малейшего шума удалось избавиться от нее, получить ее вещи и забрать сумку, в которой бабуля хранила ценнейшие из бумаг своей госпожи. У врагов получилось бы вырвать эту маленькую сокровищницу из рук леди Таки, только лишив старую служанку сознания или жизни.
Кадзуми злорадно ухмылялась, увидев дрожь, тронувшую пальцы леди Хикари.
— Что здесь? — взяла из рук подошедшей старухи сумку и вопросительно посмотрела на сидящую в кресле пленницу, но не дождалась ответа. — Едва ли деньги и драгоценности. Я думаю, здесь сокровища совсем иного рода.
Открыв сумку, Кадзуми вытряхнула на столик пачку документов и бережно упакованный небольшой альбом с фотографиями.
— Именно то, что я и ожидала.
Первым делом хозяйка дома открыла альбом. Фотографии семьи и друзей. Самых близких и родных людей, из которых, как точно знала Кадзуми, уже никого нет в живых.
— Вы необыкновенно милы на этих фотографиях, Хикари-сама, — сказала она, разглядывая одно фото за другим. — Ах, молодость, молодость… нет, вы не подумайте, что я на что-то намекаю, вы и сейчас выглядите просто прекрасно! Никаких внешних проявлений старости, нет даже малых морщинок. Это генетика камигами-но-отоме?
Хикари была в отчаянии, мучилась от бессилия, но продолжала гордо держать голову. Никто не увидит ее слез слабости и не услышит мольбы о пощаде, даже на краю смерти.
— Вероятно, генетика, — не дождавшись ответа, Кадзуми кивнула сама себе. — Вы выглядите лет на тридцать пять, Хикари-сама. Так же, как я. Но здесь, на фото, вы совсем юны. Лет двадцать? А это молодой дайме Торио? Да, да, конечно я помню его… — лицо Кадзуми изменилось, отразив вдруг глубокую печаль. — Он старше меня на тринадцать лет, и, когда я была совсем еще маленькой девочкой, Торио-сама брал меня на конные прогулки, сажая перед собой в седло. Было ужасно страшно, когда конь набирал скорость и прыгал через ручьи, но я никогда не плакала и лучилась счастьем от того, что Торио-сама называл меня храброй!
— Прекратите, прошу вас, — произнесла Хикари.
— А вот эта фотография, — Кадзуми вынула из стопки свадебное фото и смахнула слезу, набежавшую на ее глаза. — Маэда Кацуо, очаровательный молодой человек… такой добрый, сильный и смелый… истинный самурай, честь и доблесть которого до сих пор ставят в пример молодым воинам… мое сердце так трепетало, когда я смотрела на него!
— Прекратите.
