— То, что в замке кроме них полным-полно предателей, — лидер маленькой группы задумчиво погладил подбородок. — Ясуо-сама… — он вынул из сумки на поясе маленький передатчик. — Это сигнализатор и маяк. В случае опасности нажмите на кнопку. Мы сразу придем на помощь. Не знаю, скольким людям в замке можно доверять, но мы, Красный отряд, четыре сотни самураев под командованием Рыжего Демона, были сформированы генералом Шичиро как ядро повстанческого движения. Мы — те, кто обязан был спасти принца Кано в случае получения из столицы приказа о его казни. Теперь наш долг — защищать принца и близких ему людей в любой ситуации. Каждому из нас вы можете доверять, и мы клянемся, что не подведем. Будьте бдительны как никогда и вызывайте помощь без колебаний.
— Благодарю вас за твердые слова, — сказал Ясуо, принимая передатчик. — Для меня будет честью сражаться с вами плечом к плечу.
За окном давно уже сгустилась ночная тьма.
Бабушка Така задремала, сидя в кресле. Леди Хикари взялась за кисточку и черную краску, продолжив занятие, начатое еще с полудня. Вспоминая события последних дней, камигами-но-отоме вновь принялась выводить ровные строчки знаков на бумаге. Увлеченная своим делом, она не заметила даже, что ребенок, тихо и мирно листающий книжку на кровати, остался совсем без присмотра.
В книжке было мало картинок и много текста. Плохо умеющая читать, Кицунэ быстро потеряла к ней интерес. Бабушка уснула, мама занялась какой-то работой. Маленькая оборотница не хотела им мешать, но чем заняться?
Взгляд Кицунэ обследовал полутемную комнату и остановился на леди Хикари. Похоже, мама серьезно увлечена и ничего вокруг не замечает. Шанс!
Отложив книжку, Кицунэ тихонько соскользнула с кровати и, подкравшись к маминому шкафу, осторожно открыла дверцы. Пахнуло ароматами духов, столь сладкими, что маленькая оборотница почувствовала головокружение. Розовея от восторга, она принялась любоваться тканями висящих перед ней платьев. Свои-то она уже все перебрала и внимательно изучила, а вот то, что подарила леди Кадзуми маме, пока еще в руки зацапать не получалось.
Наряды, висящие в шкафу, принадлежали человеку взрослому. Детей, таких как Кано, Мичиэ и городская ребятня, Кицунэ воспринимала как равных. Взрослые же, воплощенные для маленькой оборотницы в облике величественного Хебимару, доброго деда Такео, насмешника и оптимиста Бенджиро, были равны богам. Вещи, висящие в шкафу перед Кицунэ сейчас, принадлежали самой доброй и самой любимой из всех богинь. Маме.
Девчонка помнила, какой лучезарно-красивой увидела она маму, когда та, в новом и модном наряде вышла из комнаты леди Кадзуми. То платье сейчас должно быть здесь!
Глаза маленькой оборотницы вспыхнули алчностью, и она настороженно глянула в сторону леди Хикари. Не видит ли? Нет, похоже, очень занята. Прекрасно!
Не теряя времени, Кицунэ начала разыскивать и вытаскивать из шкафа элементы желанного наряда.
Хикари, слыша шорохи, тихое бормотание и восхищенные вздохи, осторожно обернулась. Женщина едва сумела утаить смешок, видя чем занялось ее дитя.
Не желая мешать, камигами-но-отоме сделала вид, что ничего не замечает, и вновь склонилась над листом бумаги. Кисть в ее руке пришла в движение, выводя на листе ровные строчки письменных знаков.
«Едва оказавшись в безопасности, Кицунэ сразу позабыла недавние беды. Энергия, которую она раньше направляла в желание защитить нас всех и быть полезной во времена невзгод, теперь обратилась в неудержимую жажду общения и веселья. Глядя на нее, я вспоминаю слова, Торио-сама, которые говорили вы, называя меня солнечным зайчиком, скачущим по серой стене старого дома. Теперь она, золотой лисенок, стала тем лучиком солнца, что вносит оттенки жизни в безрадостный мир. Мне порой кажется, что я вернулась во времена моей счастливой молодости и гляжу на себя со стороны, вновь переживая те радостные моменты, что были у нас с вами. Вот только ваш сын сейчас немного моложе, чем были вы в мои четырнадцать лет, и Кицунэ удается подговорить его на шалости, на игры с иллюзиями, о чем мне потом со всем доверием тотчас рассказывает. Я понимаю, что неудержимая тяга к играм никак не согласуется с образом принца и придворной дамы, но ругать дочь и даже укорять ее найти в себе силы я не могу».
Хикари полуобернулась, с интересом наблюдая за Кицунэ, которая сбросила с себя ночную сорочку и, путаясь в белых шелках, теперь натягивала мамину блузку. Шелк, струясь, скользнул по телу хулиганки и замер, опустившись ниже ее колен. Великовата. Подпоясаться, и получится настоящее платье! Хикари улыбнулась, но Кицунэ не считала свой вид хоть в чем-то нелепым и рассматривала себя с явным удовольствием.
— Ничего, сейчас все поправим. — тихо промурлыкала маленькая оборотница и потянулась к другим, выброшенным из шкафа на кровать, вещам.
Камигами-но-отоме прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех. Вернувшись к своей работе, она легкими росчерками кисти написала:
