— Хорошо. Я верю вам, Сусуми-сама. Поверьте, мне не хочется быть слишком суровой ни к вам, ни к принцу Кано, ни к моей дочери. Уверена, мы все сделаем для себя необходимые выводы из произошедшего. Могу ли я теперь увидеть Кицунэ?
— Да, благородная леди, пожалуйста, — Куо поднялся на ноги и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Хикари смогла увидеть девочку, что сидела в кресле, напротив Кано и его мольберта.
Кицунэ, заметив движение, скосила взгляд, улыбнулась и помахала маме ручкой. Хикари сочла за лучшее не мешать и отступила, позволив Куо осторожно закрыть дверь.
— Я поговорю с ней немного позже. Леди Така, побудьте здесь, прошу вас. Уверена, что Кицунэ раскаивается в своем непослушании и больше не будет вести себя неподобающим образом. Оставляю ее вам.
— Да, госпожа. Спасибо вам за содействие и простите меня за то, что побеспокоила вас.
Кицунэ сидела спокойно первые пятнадцать минут, а потом начала выдавать признаки нетерпения.
— Готово? — спросила она.
— Нет пока, — невозмутимо ответил Кано. — Подожди немного.
«Немного» для Кицунэ означало что-то около половины минуты, или даже меньше десяти секунд.
— А теперь готово?
— Нет еще.
— А теперь?
— Подожди пока.
— Но Кано-кун! Я хочу посмотреть!
— Нельзя смотреть на незаконченную картину. Любой комментарий может сбить настрой художника.
— А я молча посмотрю!
— Все равно нельзя.
«Нельзя». Какое слово может звучать привлекательнее? Кицунэ сидела как на иголках, ерзала и сгорала от нетерпения, а Кано как мог ее успокаивал.
— Уже почти все.
— Правда? Ну теперь-то можно посмотреть?
— Потерпи чуть-чуть! — мальчишка сделал еще пару штрихов и довольно ухмыльнулся. — Готово!
Кицунэ метнулась к нему стрелой, обдав волной кружев и сладкого запаха духов, скользнула за спину и обняла за шею.
Пару мгновений Кицунэ смотрела на картину, ничего не понимая, а потом вдруг расцвела, как майская роза.
— Это я? — воскликнула она. — Как здорово!
На белом полотне красовался карандашный набросок симпатичного лисенка, сидящего и обернувшего ноги пушистым хвостом. На голове его красовался небольшой аккуратный бантик, который сразу позволял понять, что этот лисенок — девочка.
— Тебе нравится?
— Просто не представляешь, как! — Кицунэ всплеснула ладонями и подскочила к полотну, указав на его верхнюю часть. — А теперь здесь нарисуй мою маму, сидящую на подушке. А вокруг ее фигуры — золотые лучи, как от солнышка! А вот здесь, справа от меня, — большую кошку… пантеру! Это бабушка. А слева — серого волчонка с грустными глазами! Это Мичиэ-чан. Вот здесь и здесь — двух собачек… худощавые такие и вытянутые, как стрелы…
— Гончие, что ли? — слыша восторженные аханья за дверью, Куо заглянул в комнату и не преминул встрять.
— Да, наверно. Я на картинках видела.
— Деды довольны будут, — Куо загадочно ухмыльнулся, представив пару седых, тощих псов на тонких лапах. Самое что ни на есть точное сравнение. — А меня нарисуете?
Кицунэ уверено кивнула, хотя отдуваться за ее фантазии целиком и полностью предстояло Кано.
— И кто же буду я?
— Волк! — Кицунэ стояла спиной к Куо и не заметила его саркастической усмешки. — Красный волк!
Сарказм сменился выражением довольства.
— Ну, если красный, тогда согласен! У тебя верный глаз, лисенок! А кто у нас Макото?
— Медведь! — не задумываясь, выпалила девчонка. Настала очередь Макото саркастически ухмыляться. — Панда!
— Почему панда? — пробубнил Макото, вздрагивая от неожиданности и удивленно приподнимая одну бровь.
— Большой, сильный, но добрый и… красивый!
Жар смущения прихлынул к лицу великана, и он, пряча взгляд, тихо проворчал:
— Не такие уж панды и добрые…
— Во-во, — Куо, хихикая, сверкал глазами. — Красные волки запросто эту истину подтвердят! Они-то знают, какая у панды тяжелая лапа!
— А я? — осторожно подал голос Кано. — Мне и себя можно нарисовать?
— Конечно! — вот здесь, справа. Бабушка добрая, она подвинется немного правее и отступит чуть-чуть назад, чтобы быть рядом со мной и опекать нас с тобой обоих!
— Я уже взрослый и не нуждаюсь в опеке, — недовольно напомнил Кано. — Ну, хорошо. А кем мне себя нарисовать? — мальчишка гордо расправил плечи, воображая тигра, льва, или могучего водяного дракона.
Кицунэ задумалась на пару секунд, внимательно присматриваясь к Кано.
— Енотик!
— Что?!
— А тебе не нравится? — Кицунэ обиженно надула щечки. — Что, не знаешь, какие еноты пушистые, умные и красивые? А еще они очень чистоплотные и… и добрые!
— Тануки — лучший друг кицунэ! — напомнил Куо. — Разве они не из одних и тех же сказок? Соглашайтесь, Кано-сама! Наша принцесса все верно подмечает!
— Ну хорошо… — Кано все же упрямился, не желая признаваться себе, что он всего лишь енот рядом с волком и медведем. — Если тебе так хочется, я нарисую енота… потом увидишь, как я сражаюсь, и поймешь, кто я на самом деле!
— Ладно. — Кицунэ кивнула и выжидательно уставилась на Кано.
— Что? — не стал томить ее мальчишка.
— А рисовать ты разве не сейчас будешь? Я посмотреть хочу.
