— Много времени займет, но я обязательно нарисую. Потом. А сейчас я твой портрет хочу нарисовать. Лисенок, — это же просто шутка была! Сядь снова в кресло, Кицунэ-чан, а я поменяю полотно и начну портрет. Уже настоящий.
— Ладно, только… — Кицунэ схватила вдруг недорисованную картину с мольберта и дернула так, что подставка едва не упала на бок. — Пойду маме покажу!
Не успел Кано даже моргнуть, как Кицунэ выпорхнула из комнаты вместе с картиной.
Маленькая оборотница выскочила в коридор и замерла, увидев леди Таку, сидящую в поданном расторопными слугами кресле. Бабушка даже не посмотрела на выскочившую из комнаты внучку. Обиделась.
Кицунэ поставила полотно к стене и подкралась к Таке.
— Ба-буш-ка-а-а… — виноватым голосом протянула она, погладив ладошкой рукав кимоно старой служанки. — Не сердись на меня… я больше не буду…
Така хотела что-то сказать в ответ, но, понимая, что от этих слов ничего хорошего ждать не приходится, Кицунэ встала перед ней с таким виноватым видом, что даже у суровой бабули дрогнуло сердце.
— Не вздумай плакать, — сказала Така, видя слезы, дрожащие в уголках глаз девчонки. — Иначе действительно сурово накажу тебя, негодная лисица! Я всегда желала тебе только добра, и непослушание с твоей стороны очень обидно для меня.
— Я больше не буду! Бабушка-а-а… ну не ругайся, пожалуйста!
Така вздохнула еще раз, поднялась с кресла и развела руками.
— Хорошо. Я рада слышать в твоих словах честность, Кицунэ, но помни, что один раз обманув — теряешь доверие навсегда!
— Да, бабушка! Я не обманываю и буду тебя слушаться, честное слово! Ты прощаешь меня?
— Я вынуждена это сделать, ведь ты не понимала, почему тебе не надо играть с курительной трубкой. Ох, Кицунэ-чан, ведь я действительно заботилась о тебе. Ты должна больше мне доверять, и помни, что я не помеха в играх, а защита от опасности!
— А какая опасность была в курительной трубке?
— Расскажу чуть позднее, — Така миролюбиво улыбнулась Кицунэ. — Сейчас ведь ты что-то хотела показать леди Хикари? А мне можно посмотреть?
— Конечно! — Кицунэ просияла, уверовав в свое спасение.
Леди Хикари перечитывала и переписывала набело письмо для дайме Торио, когда в комнату вошли Кицунэ и леди Така.
— Мам, мам, посмотри! — Кицунэ с ходу бросилась к ней, держа на руках полотно с карандашным наброском. — Это принц Кано нарисовал!
— Скажи-ка мне лучше, дочка, кто у нас старших не слушается? — борясь с теплыми интонациями в голосе и изо всех сил стараясь быть строгой, спросила Хикари. — Кто убегает и прячется, кто в шалостях меру забывает?
— А мы с бабушкой Такой уже помирились! — Кицунэ поставила картину, подскочила к бабуле, обняла ее за руку и ласково прижалась щечкой к плечу. — Я попросила прощения, и она на меня больше не сердится! Правда, бабушка?
Наивные и доверчивые глазки Кицунэ уставились на старую служанку, которая никогда не смогла бы выдержать такой взгляд достаточно долго, чтобы заметить в глубине девчоночьих глаз, под небесно-синим сиянием, золотистую лисью хитринку.
— Кицунэ обещала подумать над своим поведением, Хикари-сама, — ответила леди Така, слегка краснея под взглядом внучки. — Полагаю, не стоит быть слишком строгой с ней. На первый раз.
— Я буду слушаться, бабушка! — заверила Таку Кицунэ. — Ведь я тебя очень-очень люблю!
«Маленькая подхалимка… — одновременно подумали Хикари, Така и тоже находящийся в комнате Ясуо. — Ничего, подрастет — исправится».
— Хорошо, если так, — Хикари благодушно кивнула и, отложив письма, повернулась к дочери. — Ну же, маленькая моя, показывай, что нарисовал тебе принц Кано. Не томи, я сгораю от любопытства!
Кицунэ показала ей набросок.
— Вот! Это — я!
— Какой милый лисенок! И черты у него твои, дочка. Глаза, носик, улыбка! Очень похоже!
— Да! — Кицунэ сияла от счастья. — А какой бантик, смотри! Правда, мило?
— Очень!
— А мы еще и вас всех нарисуем! И тебя, мама, и бабушку, и дедушек, и Мичиэ! Кано обещал. Только чуть-чуть позже. Сейчас он хочет начать мой настоящий портрет… то есть это тоже настоящий, только теперь он девочкой меня хочет нарисовать!
— Значит, ты сейчас снова к нему побежишь?
— Ага, только…
— Дай угадаю! Только платье поменяешь, да? Есть ли у нас хоть одно, которым ты еще не хвасталась?
— Мам, не смейся! У меня есть прекрасная мысль! На картине ведь я должна быть очень красивой? И платье как раз одно я сохранила! Самое подходящее!
Вернулась к комнате принца Кицунэ почти через час и, скромно пряча личико под капюшоном укутывающего ее плаща, шагнула за дверь.
— Макото, принимай, — шепнул Куо в микрофон передатчика и, отпуская кнопку, вздохнул. — Вот так, под плащами, куноичи бомбы знатным господам и приносят.
Кнопку передатчика заело, и его фразу услышала вся команда.
— Спокойно, командир, — ответил ему ехидный голос стража-сенсора, чей взгляд проходил сквозь объекты не хуже лучей рентгена. — Я на нее уже глянул!
— А ты не хвастай, не хвастай! — засмеялись на разные голоса еще несколько воинов. — Лучше сразу сознайся, что у нее под плащом?
— Угадайте!
— Лисий хвост?
— Нет!
— Два хвоста?!
— Восемнадцать! И все пушистые, да в мой рост длиной!
