Анри вспомнила как подкосились её колени, когда на полигоне два Свида рванули в сторону Ника, если бы он не повернулся в этот момент, то мог быть уже мертв. А он должен был быть жив иначе надежда на то, что её сестра жива, рухнула бы в одночасье. Как Анри связала судьбы этих двух людей, она не могла себе объяснить. Каждую неделю она безответно писала письма, туда, где раньше был её дом, где по весне цвели яблони и жужжали пчёлы. Туда, где должна была жить её сестра Белинда, она должна прогуливаться по саду, читать новости в газетах и заваривать тот самый травяной чай, от которого клонило в сон. Но уже минул год как западную Туринию захватили, накрыв непроницаемым колпаком безмолвия. Никто не знал, что с их родными и близкими, живы они или нет. Но пугающие сводки говорили лишь о том, что бойцы Рауков никого не оставляют в живых. Никого. А Анри не верила, подмечая как выживают чудесным образом такие как Ник, он был её гарантом того, что судьба любит шутить и может дать шанс и её сестра. Она писала письма так, словно ничего и не произошло, будто Белинда была где-то далеко в тылу и даже не слышала раскатов с поля боя. Боль утраты была так сильна, что Анри не позволяла себе смириться с этим. Как дети, которым сообщают, что они выросли и должны вести себя подобающе, а они начинают рисовать на стенах и бить посуду, так и Анри плотно закрывала уши от увещеваний вокруг, твердивших ей о том, чего она так страшилась.
– Ты чего? Всё нормально? – Ник подошел к ней вплотную, чтобы она могла его услышать. Анри взяла бутылку из его рук и сделала ещё несколько глотков.
– Да, душновато здесь – Ник заметил, что лицо её побледнело и подумал, что Анри действительно задыхалась в этом помещении и решил, что было бы не плохо вывести её на улицу подышать, а ему покурить.
– Пойдем, подышишь пару минут, я покурю – Анри кивнула, и они вышли из зала.
Снег летел хлопьями, за пару часов на улице неожиданно потеплело. Анри накинула пальто не застегивая, алкоголь подогревал её, Ник стоял рядом в одной форме и пускал колечки из дыма, пытаясь поймать в кольцо летящие снежинки. Занятная игра привлекла и её внимание, мозг переключился на ожидание успеха и тот не заставил себя ждать.
– О, попала – с удивлением заметила Анри, Ник засмеялся.
– Ты как? Лучше?
– Только не говори, что мне надо меньше пить, хотя бы ты меня не учи жизни – Ник снова засмеялся.
– Боюсь жизни я научить и не смогу, но веду курсы по смерти, записывайтесь, набор абитуриентов ограничен – он смотрел на Анри как та весело улыбалась, это его успокоило.
– Ты боишься ехать? – спросила она, не глядя на Ника.
– А чего бояться то? – он конечно боялся, нельзя было привыкнуть к тому, что тебя хотят каждый божий день убить, но научился жить с этим страхом принимая всё за какую-то веселую игру.
– А я боюсь, как перестать бояться? Научи, ты же как-то смог всё это пережить, перетерпеть? – Анри с надеждой смотрела в его глаза, а Ник не находился, что ответить.
– Да, я не знаю, как-то само собой выходит, ты просто поменьше думай, а то я вижу, как ты иногда подвисаешь в своей голове – Анри улыбнулась, да погружаться в свои мысли она любила, буквально тонула в них. Да и совесть этому способствовала, постоянно поднимая из недр её самые серьёзные прегрешения.
– Буду медитировать значит, там вроде что-то было про освобождение от мыслей – Ник уловил её юмор и хотел было сказать, что времени на медитации у нее больше не будет точно, но тут же отмел эту идею. Еще раз напоминать ей о том, что их ждет не хотелось. Пусть этот день, эта ночь будет хорошим напоминанием, что где-то её будет ждать приятная жизнь. Тем более он часто слышал, как рядовые сотрудники говорили о том, как с нетерпением ждут возвращения, в этом они и черпали свои силы – в своем доме. А у него не было дома.
Мать Ника умерла спустя год, как он ушел на войну, сердце не выдержало, он был её единственный сын, которого она зачала на тридцать пятом году жизни с помощью ЭКО. Растила без отца, каждую крупинку вкладывая в его будущее, которое с легкостью разбилось о скалы политических игр. Присутствовать на похоронах он, конечно, не мог, даже такой повод не стал для полковых аргументом для его отгула на пару дней. Со временем он внушил себе мысль о том, что мертвый человек совсем не то же самое, что живой, что, увидев тело матери в белых цветах гортензий, он не увидит её самой, как бы ему этого не хотелось. Всё что она дала ему, осталось с ним, а большего ему и не нужно было.
– Как ты думаешь, после танца они сблизятся? – ехидно спросила Анри, она понемногу возвращалась к обыденным вещам.
– Ну, это сложно, для сближения нужно разговаривать ртом, а у них с этим проблемы – Анри засмеялась.
– Ну Мари то знает, как подойти к мужчине, на какие кнопочки нажать