– У нас есть кнопочки? О, найди у меня кнопку перемотки на тот момент, когда я ещё не обожрался тарталетками – Ник достал вторую сигарету – А вообще да, уже могли бы что-то решить, а то ходят, жмутся как в подростки. Фу, смотреть стыдно. Ладно Мари, я её плохо знаю, но Марк. Дать мне в морду у него мужества хватило, а признаться девушке в своих чувствах не может. Ну конечно, есть вероятность, что он не испытывает к ней ничего – он смерил подозрительным взглядом Анри, ища в ней признаки замешательства, которые выдали бы её личный интерес к Марку.
– Да ну ты брось, это очевидно – толкнула его в плечо Анри, Ник замер.
– Не, не та кнопка, жми следующую – они заржали на всю улицу, так что, проходящие мимо люди стали оборачиваться.
– А сам бы ты смог во всём вот так легко признаться, будучи не уверенным во взаимности? – «поддела так поддела» подумал Ник, но не растерялся.
– Я совсем другое дело, я всегда точно знаю будет ли взаимность или нет, а у Марка часть мозга, отвечающая за эмпатию атрофировалась ещё в младенчестве, короче, вся надежда на Мари. Но у нее мозг забит мужчинами с обложки, куда Марку до этих холёных лиц. Ты не замерзла? – Анри замотала головой – ну да, отмороженным не дано замерзнуть – Анри снова его толкнула со звонким смехом, вот такой вечер её вполне устраивал – вообще ты очень недальновидна, могла бы захомутать Марка и остаться здесь в тылу. Поверь, если сюда придут, его вывезут первым, а значит его семью тоже – Анри скуксилась – ой, давай не гримасничай, жить всем хочется и в этом деле все средства хороши. Могла бы даже забеременеть за это время от него – Ник вдруг почувствовал, как ему самому эта идея была не по душе.
– За такие речи в моей жизни отвечает Мадам, так что не забирай у нее работу.
– О боже, эта ставочница. Она уже прокутила все деньги, заработанные на мне? Слышал вы тут выбирались на ужин. Да-да, она всем растрещала, что вы ходили в ресторан – он сделал акцент на последнем слове, чтобы добавить пафоса.
– Да это было какое-то второсортное кафе, хотя я наверно не отличу ресторан от кафе, но не думаю, что это был ресторан. Да, считай сходила за твой счет – с сарказмом добавила Анри.
– Считай ты мне денег должна – быстро ответил Ник.
– Считай это было свидание, а на свидании платит мужчина, так что извини, я тебе ничего не должна – довольно закончила Анри предвкушая победу в словесной перепалке. Ник задумался, «свидание» такое нереальное слово, оно доносилось словно сквозь глухой туман, таким оно было неосязаемым для нет. О свиданиях он не думал очень давно, будто в его жизни их и не было.
– Ладно, я выжрал немного твоего вина, считай квиты – улыбнулся он, а в голове засело слово «свидание».
– Пошли, а то я уже синяя – взмолилась Анри.
– Ты синяя уже как часа два и дело не в погоде – они пошли в сторону входа весело смеясь. Анри не на долго остановилась.
– Ну, что встали? Опять загрузка системы? – Анри подошла и крепко его обняла, без подтекста, просто по-дружески и быстро отпустила.
– Спасибо, ты сделал это вечер обычным – Ник с сомнением посмотрел, как Анри засеменила к дверям.
– Звучит ни как комплимент! – крикнул он ей вслед.
– А это и не комплимент – отзывалась Анри уже в дверях переступая с ноги на ногу – это правда – прошептала она, глядя как Ник взбегает по ступенькам ей навстречу. «Ничего не чувствовать, ни о чем не думать» повторяла она себе словно мантру.
Выгрузка с поезда продолжалась несколько часов. В машины грузили Свиды, продовольствия, медицинское оборудование и прочие вещи. Снег без остановки валил, замедляя работу. Вокруг было много людей в форме: новички, собирались маленькими группками, периодически взрываясь смехом; медсестры жались от холодного ветра друг другу и боязливо озирались по сторонам. Те, кто ехал в этом направлении, уже заведомо знали, что их ждало, особенно бывалые бойцы и полевые сотрудники. Многие из них подавали апелляцию на перевод, но лишь единицам одобрили замену места службы на следующие несколько месяцев. Большинство молча смирились с участью надеясь то ли на бога, то ли на удачу, а кто-то и вовсе ехал без надежды. Таких было сразу видно среди толпы по отчаянным и напуганным глазам. Ещё около двенадцати часов дороги и они будут на месте.