К третьему дню в больнице он вдруг почувствовал, что боль от утраты близких мягкой волной схлынула от его сердца. Впервые за многие месяцы, постоянная тревога и жажда крови отступили и дали дорогу иным чувствам, неведомым до этого дня. Что-то внутри него менялось с головокружительной скоростью, что-то новое, росло и ширилось в измученной страданиями груди. Впервые он засыпал едва его голова касалась подушки, впервые он просыпался с хорошим настроением, не считая дни до выписки. Мерсад начал вглядываться в лица людей, в их улыбки и печали, стал замечать, как дни сменяют друг друга, а ведь раньше он даже не следил за тем, какой день недели на календаре, вся его жизнь было сжатым комочком сконцентрированной ненависти. И как же ему хотелось снова увидеть ту девушку и спросить: «Зачем? Зачем ты это сделала? Что ты чувствовала в этот момент и поступишь ли так снова?»
Столовая гудела и волновалась, сегодня здесь было особенно много людей. Касса безостановочно работала, на стеллажи ежеминутно докладывались новые порции блюд. Анри не вникала в суть происходящего ажиотажа, последние две недели словно слились в одну большую смену без начала и без конца. Она медленно пережевывала пищу, почти не вслушиваясь в беседу девочек, сидящих рядом с ней. Конфликт с Мари сошел на нет, когда Анри почти на две полные недели обосновалась в хирургии и ей не выпадали обычные смены. Они были всё также приветливы друг с другом, будто и не было между ними тех громких слов. Суету обеденного времени нарушил зычный голос так до боли знакомый Анри, она резко обернулась и увидела Мадам. Та уже с кем-то завела беседу и тут же выкрикивала толпе расступиться, дабы её массивные телеса не стали причиной аварии. Анри подскочила и рванула к ней расталкивая людей.
– Мадам! – вскричала она, теряя голову от избытка чувств.
– Зефирка моя! – Мадам схватила её в охапку будто плюшевого медведя и подняла над землёй.
– Что вы тут делаете? – спросила Анри едва её ноги коснулись пола. Глаза Мадам увлажнились, она тяжело дышала объемная грудь так и поднималась то вверх, то вниз.
– Тактическое перемещение – горделиво сказала она и громко захохотала – половину из нас перебросят на другой фронт, там прорывается враг, ну и не кормленный мужик бесполезный мужик, так что я туда тоже еду – Анри не могла поверить своим ушам. Она уже готовилась к тому, что ещё долгие месяцы не увидит Мадам, а тут такая неожиданность – мы здесь на неделю не больше, пополним запасы продовольствия и отчаливаем – с прискорбием заявила Мадам, лицо погрустнело и у Анри. Если она вернётся на смену в западный фронт, то не видать ей Мадам ещё долгие месяцы, а то и годы.
Одно из мест за их столом освободилось и Анри любезно предложила Мадам присоединиться к ним. Девушки явно были не в восторге от такой затеи, в их компанию никоим образом не вписывалась тучная, громогласная дама с замашками деревенской бабы. Анри суетилась вокруг дорогой подруги, принесла ей поднос с едой и ароматный чай, который чуть ли не с боев отвоевала в толкучке перед кассой. Они разболтались о последних новостях, Мадам была ещё той сплетницей и рассказывала всё и про всех, кого знала: кто куда уехал, кто на ком женился, а кто уже и на сносях ходит. Анри внимательно её слушала и всякий раз хихикала при упоминании пикантных подробностей. Душа её цвела и пахла в этот момент, словно кто-то открыл настежь окна и в пыльную комнату ворвался теплый мартовский ветер.
– Анри, я тут слыхала, что наш малец у вас на ремонте лежит? – глаза её подозрительно сузились. Анри не требовалось разъяснений речь шла о Нике.
– Ах, да, этот заносчивый парнишка обосновался у нас на пару месяцев. Перелом ноги, рваные раны, но он уже бегает и докучает всем и вся – злобно добавила она. Глаза Мадам расширились, в них блистал не скрываемый интерес. Последние месяцы она всякий раз ставила на Ника и он, как ни странно, выживал, а последнее его ранение принесло ей, по её меркам не меньше двенадцати тысяч за одну ставку. Таких денег она давно не видала. Она чуть склонилась к Анри, стараясь сделать разговор более интимным, дабы чужие уши не грелись на их беседе, но с её голосом это было сложно, ещё пять столов вокруг слышали каждое её слов.
– А сведи меня с ним? – такая просьба не стала неожиданностью для Анри, она знала, что Мадам была верным фанатом этого наглеца, но подумала, что было бы неплохо открыть глаза своей подруге на его истинное лицо, да и Ник явно будет сконфужен появлением такого фаната, потешная будет ситуация. Она уже предвкушала как его лицо утонет в пышной груди Мадам и как он будет безуспешно пытаться вырваться. Поэтому она кивнула и подмигнула Мадам, глядя как улыбка всё шире растягивается на её лице оголяя пожелтевшие с годами зубы.