Мари по-прежнему раздражали все эти люди, которые сновали по дому: беттер, имени которого она даже не запомнила, хотя Ник постоянно обращался к нему Смолл; Розалин с которой она ругалась по каждому мелочному поводу, то волосы, оставленные в сливе, то немытая посуда, то просто они цеплялись в разговоре и начинался скандал. Мадам, которая отвечала за готовку, постоянно вступала в спор по поводу еды и бесполезных трат на сладости.
Марк её бесил не меньше, теперь он не выглядел в её глазах таким уж завидным женихом, зато Ник блистал так, как никогда. Его имя красовалось в каждой новостной сводке, журналисты преследовали его повсюду, а деньги, деньги лились рекой как никогда раньше. Зарплата Марка, которую он получал когда-то в Свид 24 даже рядом не стояла. Но больше всего Мари беспокоило, что всё, что имел Ник, не принадлежало ей. Дом был записан на него, все машины были записаны на него, техника и та была в его собственности, только маленький Мерсад мог претендовать на долю от доходов в случае гибели Ника и то лишь на малую часть. Эти мысли не давали Мари покоя, она ночами разрабатывала план по охмурению Ника, но глядя на свою оплывшую фигуру, расстраивалась ещё больше. Она ненавидела своего сын, считая, что он причина тому, в кого она теперь превратилась. Срывалась на нем, когда никого не было дома, выговаривала гадости, хотя малыш ни слова ещё не понимал.
В одну утро она взяла себя в руки. Работы у неё не было, все дела по дому выполняли ею нареченные слуги Мадам, Розалин и Марк. Она начала бегать, мало ела, стала ходить по косметологам, благо Ник не обделял её деньгами. Он вообще никого не обделял деньгами, каждая прихоть будь то новое платье для Мадам, суперсовременная техника для Марка или походы по врачам и стилистам для Мари, всё это выполнялось сиюминутно. Только Розалин от него ничего не просила. Верная и честная до невозможности, она считала, что, итак, слишком много получила от этого несчастного. Она видела его боль даже, когда он играл с ребёнком и улыбался от уха до уха. Её любовь также осталась за линией фронта, и она могла понять всю тоску и горечь Ника. В один из выходных они даже обсудили это, засидевшись на заднем дворике до ночи.
– Как думаешь, скоро откроют границу? – спросила Розалин. Ник тяжело вздохнул.
– Не знаю, по сводкам в Саандоре продолжается борьба за власть, да и у нас есть неспокойные регионы. Пока всё не уляжется не откроют – ему стало до жути больно, потому что неспокойные временя могут тянуться годами, уже прошло полтора года, а ситуация не изменилась.
– Ник, когда откроют я сразу туда поеду, так что работу придётся оставить, извини – Ник усмехнулся.
– Ты думаешь я тут останусь, если откроют границу? – Розалин резко обернулась в сторону Ника, глаза её округлились, она не могла поверить, хотя и знала, что он тоскует по Анри, но не думала, что он готов бросить всё и рвануть туда.
– А как же Мари, Мерсад? Да и все остальные?
– Мари взрослая женщина, она сможет о себе позаботиться, Мерсад достаточно подрос и с ним уже легче справляться. Марк без работы не останется, а что касается Мадам, так пусть живет с Мари, деньги у них будут. Найдут работу в случае чего, чтобы не спустить все мои запасы разом. Тем более клуб уже вполне функционирует и без меня. А если честно, даже если бы здесь было всё плохо, я бы всё равно поехал. Ты можешь мне не верить, но я как будто чувствую, что она жива, и с ней был Мерсад на видео, с ним она не пропадет, нужно будет только найти их – он смотрел в небо, здесь в свете фонарей совсем не было видно звёзд, которые он любил разглядывать на линии фронта во времена затишья.
– Тогда едем вместе, вдвоём будет безопаснее и легче – Розалин была рада, что не одна будет прорываться на ту сторону – ты скучаешь по ней?
– Каждый божий день. Временами я даже надеялся, что во всей этой суматохе, в работе, в сражениях я забуду её, но нет. Каждый раз я выхожу на арену и вижу её. Почему так больно Рози? – Ник и Мадам, были единственные кому было позволено звать Розалин ласковым именем.
– Не знаю, я уверена, мои все мертвы. Сандро ввязался в очень плохую игру и думаю он был первый в списке на казнь. Какой бы он не был умный, его могли вычислить – она сглотнула, но ком оставался в горле. Она уже едва могла вспомнить лицо Сандро, да и если он был ещё жив, то наверно сильно изменился.
– Знаешь, этот пацанёнок, смог провернуть такое, на что никто не решился, да и не додумался бы. Его будет не так просто поймать и тем более убить – ободрял Розалин Ник, хотя сам он в это слабо верил, но знал, что девушке нужна надежда.
