- Ах, дорогая, - воскликнул он шепотом, - представьте, я думал о вас! С тех пор как вы появились в нашем доме, моя жизнь начала, как это ни странно, утрачивать свою обреченную сущность. Кто надоумил вас прийти в наш дом? Уж не ангел ли вы, ниспосланный нам небесами?.. Клянусь, если бы не эта чудовищная ситуация, я не преминул бы припасть к вашим ногам. Боюсь, что теперь это может выглядеть ненатурально. Я думал о том, что если выживу, вернусь в Линц и напишу оттуда вам письмо, состоящее из одних высокопарностей!..
Это уже начинало походить на безумие. Они все посходили с ума. Запах удушливой гари, надвигающийся огонь, канун гибели совсем расстроили их воображение. В такой обстановке мы обмякаем, делаемся податливей, теряем способность к сопротивлению. Мы летим на спасительный свет, а оказывается, это вечная тьма... Так думала я, а надо мной склонялись тяжелые ветви смоковниц и кипарисов, и ночные цветы благоухали, чтото горячее и живое шевелилось в зеленой гуще... Уж не одни ли мы на всем белом свете?
Я попросила его лечь и заснуть. Он послушно улегся, и я отправилась к себе в беседку в надежде, что утро прояснит нашу жизнь. Прямо в одежде упала я на постель и тотчас же уснула. Не знаю, сколько времени длился мой сон. Чтото заставило меня открыть глаза. Прямо передо мной у самого входа в беседку темнел силуэт мужчины.
- Луиза, не пугайтесь, это я, - сказал поручик, - сна нет, ничего не могу с собой поделать... Вы только не пугайтесь... - И горячей ладонью он провел по моей руке. - Бог свел нас в этом райском саду, - прошептал он, наклоняясь ниже, - я бессилен против судьбы...
- Что вы делаете? - едва слышно проговорила я, отстраняя его от себя. Вы всех разбудите... Ступайте к себе!..
Он опустился на колени. Я слышала, как он тяжело дышит, и поняла, что он невменяем, и приготовилась защищаться, ибо безумие безумием, а моя репутация в глазах моих друзей должна быть чистой и безукоризненной.
- Мой дядя, - совершенно отчетливо произнес Тимоша неподалеку, - при всей своей доброте большой фантазер. Эта выдумка с обедом - просто игра от беспомощности и отчаяния.
Мы с поручиком замерли, словно воры в засаде.
- Может быть, - сказал в ответ господин Мендер, - но это в дни войны создало ему нелестную репутацию. Он мог придумать чтонибудь более подходящее моменту...
Я оттолкнула поручика от себя, что стоило мне немалых усилий, и знаками показала, чтобы удалился. Я слышала, как он отправился к себе. Затем прозвучал голос Тимоши:
- Вам тоже не спится?
- Да, - сказал поручик, - ходил, изучал этот райский сад.
- Ну, если вы можете ходить по саду, - сказал Тимоша жестко, - то уж на коня сесть и подавно?
В этот момент чтото заскрежетало, дверь в оранжерею распахнулась, сразу напомнив, что этот сад не бесконечен, и в тусклом свете китайских фонариков перед нами предстал французский солдат с ружьем в одной руке и с корзинкой в другой.
- Есть здесь ктонибудь? - спросил он хрипло. Господин Мендер возник перед ним и сказал на французском, с трудом подбирая слова:
- Здесь я. Франц Мендер. Вы пришли за мной?
Солдат с удивлением оглядел его.
- Да на черта ты мне сдался! - сказал он добродушно. - Я пришел за сапогами. Видишь, от моих почти ничего не осталось, а победителю нельзя ходить босым.
- У меня нет сапог, - сказал господин Мендер.
- А на тебе что? - спросил солдат.
- Это мои сапоги, - сказал австриец.
- Ну вот и снимай, - ответил француз, - надеюсь, они мне подойдут. Как ты думаешь?
- Как вам не стыдно! - сказала я, выходя вперед. - Вы позорите армию! Вы грабитель!..
Он не удивился, увидев меня, лишь отмахнулся, протянул руку к сапогам и сказал:
- Стыдно, не стыдно. Что за слова? Разве я виноват, что мне обещали в Москве теплую квартиру, довольство и полный отдых! Вы местные жители, вам есть где взять, а мне?
- Могли бы и вовсе не приходить сюда! - заявил Тимоша.
- Ах, сколько вас тут! - сказал солдат спокойно. - Когда ты, дитя, получишь приказ, попробуй отвертеться... Я бы купил эти чертовы сапоги, проворчал он, - да у меня нет ваших чертовых денег, а ваши чертовы лавки все разграблены...
Господин Мендер молча разулся. Солдат натянул оба сапога, притопнул.
- В самый раз, - сказал он. - Теперь другое дело.
Он хлопнул гувернера по плечу и направился к дверям. Уже выходя, он сказал:
- Вы думаете, что сюда огонь не придет? Ошибаетесь. Поджигателей очень много, сколько их ни расстреливают, а пламя сильнее... - И ушел.
Босой господин Мендер стоял на зеленой травке. Рядом валялось два рваных французских сапога.
- Оказывается, - рассмеялся гувернер, - и в райские сады заходят грабители.
- Знаете, господин Мендер, - сказал поручик, - если бы я был вместо вас, я застрелил бы этого солдата.
- Это неблагородно, - насмешливо возразил Тимоша, - убивать человека, который зашел переобуться.
