— Суши перевернём на новый матрас, — спохватилась я.
— Новые купим, — целовал он мои скулы и щеки.
— Я за матрас переживаю.
— И его новый купим, если тебе этот не нравится, — Лёша нашёл мои губы и проник языком в рот. Без лишних церемоний забрался рукой под майку и сжал грудь. — Наконец-то! — выдохнул он блаженно.
Тут даже я забыла о месячных, начав непристойно тереться в своих джинсах о джинсы парня.
Боже! Как же потрясающе он целует! Как нежно и жадно!
Если бы мне в мои двадцать повстречался такой Лёша, то, возможно, я бы не стала со временем такой брюзгой в плане тактильности. Раньше все эти долгие поцелуи в шею казались лишними и долгими. Как обязательный элемент программы, который не очень-то хочется делать, но его нужно сделать. Пустая отсрочка перед мероприятием, ради которого мы, собственно, и собрались в постели. Всегда ждала, когда уже перейдём к сути.
Но с Лёшей поцелуи ощущаются совершенно иначе. С ним они действительно важны. От них получаешь удовольствие и охотно подставляешь новые участки тела его губам.
Наверное, дело в том, что в этот момент на его лице я вижу, что ему это тоже нравится. Он ведь, и правда, кайфует от этого вместе со мной. Словно смакует любимый десерт, выискивая самые вкусные места.
— Хочу, — выронил он почти даже жалобно и вжался пахом в мою промежность. Стояк в джинсах ясно говорил о том, что он не шутит.
— Я тоже. Но не сегодня, Лёш.
— А когда?
— Ну, ещё дня три-четыре.
— Сколько?! — выронил он плаксиво и упал лицом в мою грудь, с нарочитой злостью прикусив сосок.
— Больно вообще-то! — возмутилась я шутя.
— А мне не больно? Писька стоит, а ничего нельзя!
— Жизнь — боль.
— Есть хочу, — буркнул он, нисколько не отлипая от моей груди.
— Доедай суши, — предложила я, обнимая и поглаживая его голову.
— Нормальную еду хочу. Может, что-нибудь с мясом закажем? Бургер или что-то типа того…
— У меня дома есть котлеты. Будешь?
Я даже договорить не успела, как Лёша оторвал голову от моей груди, а на губах его уже виднелась довольная-довольная улыбочка.
— Чё, прям можно? — улыбнулся он шире.
— А почему нет? Одна я их всё равно сегодня не съем, так что с удовольствием поделюсь с тобой. Ну, либо они испортятся…
— Погнали к тебе, — Лёша резко встал с матраса, поправил на моей груди майку и помог подняться мне.
Раньше я считала глупыми сцены в кино, когда женщина сидит напротив своего мужчины и, подперев кулачком щеку, блаженно наблюдает за тем, как он ест.
Ровно так же делает иногда моя мама, глядя на папу. Потягивает чай и с легкой улыбкой смотрит на жующего и рассказывающего ей что-то папу.
Сейчас с Лёшей я делала то же самое — сидела напротив него, подперев ладонью подбородок, и улыбалась как дурочка, глядя на то, как он ест и, слушая, что он рассказывает.
Лёша не отказал себе в удовольствии съесть всё, что ему было предложено. Некоторые тарелки вылизал так, что, в принципе, их можно и не мыть.
— Будешь? Последняя, — поднес он котлету к моим губам.
— Я суши наелась.
— Ну, кусни хотя б, — предложил он настойчиво, едва не ткнув котлетой мне в губы. Нехотя, я приоткрыла рот, чтобы откусить краешек мясистой котлетки, но Лёша тут же её отнял. — Ну, всё-всё. Сильно-то не увлекайся. А то мне ничего не оставишь — подарил мне улыбку шкодливого пацана и сам всё съел.
— Наелся?
Лёша откинулся на спинку стула и похлопал себя ладонью поверх футболки по плоскому животу, который сейчас чуть-чуть раздуло из-за того, что он вкинул в себя всё, что видел из съестного. Окинул кухню задумчиво взглядом и удовлетворенно кивнул:
— Наелся.
— Тогда составь посуду к раковине. Я потом помою. А пока в душ схожу. Поскучаешь тут один?
— А можно с тобой в душе поскучать?
— Глядя на голые сиськи лучше скучается? — усмехнулась я.
— Ага.
— Не можно, Лёш.
Я вышла из-за стола и, проходя мимо всё ещё сидящего Лёши, чмокнула его в губы. Он охотно ответил на этот поцелуй, не отказав себе в удовольствии погладить мои ягодицы поверх джинсов.
В душе я провела недолго. В критические дни я всегда быстро устаю, поэтому к вечеру, уже часам в девяти, просто хочу спать или хотя бы просто лежать и не двигаться. Вот и сегодня не откажу себе в удовольствии уснуть пораньше.
Варя у родителей, так что уровень моей внутренней паники сегодня немного снижен. Но телефон, на всякий случай, всегда под рукой. Как и ключи от машины, чтобы быть готовой в любой момент сорваться к дочери.
Выйдя из душа и, поправляя на голове полотенце, услышал из кухни звон посуды.
Я думала, увидеть Лёшу, скучающего в моей комнате, но обнаружила его у раковины, моющего посуду.
Он сурово хмурил брови и старательно намывал сковороду, которую было почти не видно в его руках из-за пены.
— Да, блядь! — чертыхнулся он, когда подставил сковороду под струю воды, и капли полетели на его торс.
Уже мокрая футболка, похоже, обиженная предыдущей посудой, висела на спинку стула за его спиной.
Глядя на его серьёзную физиономию, даже не хотелось прерывать сей увлекательный процесс.
Как он старался! Даже губки надул. Вот в них я его и поцеловала, подойдя ближе, чем немного, кажется, напугала парня.
