На льду тем временем появились медики с носилками. Дениса переместили на них и быстро унесли с площадки.
– Просим всех соблюдать спокойствие и порядок, оставаться пока на своих местах. О времени выхода будет объявлено дополнительно. Первыми покидает трибуны первый сектор…
Я сидела растерянная и оглушённая – никак не могла поверить, что всё это происходит здесь и сейчас, на моих глазах. Наблюдала отстранённо, словно смотрела кино или видела сон. То, что произошло с Денисом, отказывалось укладываться у меня в голове…
Мы долго не могли выбраться из Ледового дворца – как назло, наш сектор начали выпускать одним из последних. Впрочем, всё равно было непонятно, где искать информацию о Денисе. Никого из игроков его команды я не знала, с родителями познакомиться не успела, где он живёт, понятия не имела. Администратор, дежурившая в фойе, давать сведения отказалась – заявила, что имеет право сообщать только родственникам. Его собственный телефон не отвечал. Наверное, он остался в раздевалке вместе с остальными вещами…
– Надо в больницу ехать, – авторитетно заявил Ерохин.
– Мы же не знаем, в какую его отправили, – возразила Ленка.
– По «скорой» всегда в первую городскую везут.
– А почему ты решил, что его в больницу забрали? Может, на месте помощь оказали и скоро он сам выйдет, надо просто подождать. Увидит неотвеченные от Ирки и сам наберёт…
Мне очень хотелось в это верить, но интуиция подсказывала, что так легко Денис не отделался. Мои опасения подтвердил Ерохин.
– Тех, кто на своих ногах, на носилках не уносят.
Я не принимала участия в разговоре, словно он меня не касался. Очнулась только, когда подруга повернулась ко мне.
– А ты как считаешь? – спросила она.
Я преодолела оцепенение и с трудом выговорила:
– Толик прав, надо в больницу ехать. В приёмном обязаны информацию о поступивших давать.
– Ага, не родственникам и притом несовершеннолетним.
– Там наверняка родители его будут, – вставил Ерохин.
– Я их всё равно не знаю…
– А они тебя?
Это был интересный вопрос. Вряд ли Денис рассказывал обо мне маме и папе. Мы с ними ни разу не обсуждали наши семьи. И вообще многого друг о друге не знали…
Ерохин вдруг увидел кого-то и бросился наперерез смутно знакомому парню. Коротко переговорив с ним, он вернулся и сообщил:
– Это капитан «Викингов». Сказал, что они сами пока ничего не знают. Вроде что-то с рукой или с плечом. Точно перелом, а насколько серьёзный, после снимков будет понятно. Родителям его сообщили, они уже выехали. В больницу сейчас идти смысла нет, всё равно не пустят. Потом вещи заберут, телефон ему передадут, и он сам позвонит, когда сможет…
Повисло тяжёлое молчание.
– Ладно, Ир, – наконец сказала Ленка. – Поехали домой. Здесь мы больше ничего не узнаем.
Я упрямо мотнула головой. Из дворца уходить не хотелось, словно здесь я была ближе к Денису…
Денис позвонил только на следующий день ближе к вечеру. Сама я больше не звонила и не писала, чтобы зря его не тревожить. Меня охватило странное чувство, что никакого хоккеиста в моей жизни не было. Я его просто придумала…
Тем неожиданнее стал раздавшийся звонок. Я вздрогнула и еле попала пальцем в кнопку приёма.
– Ир, привет, – как ни в чём не бывало сказал он своим обычным голосом. – Как ты?
Я едва не задохнулась. Он спрашивает, как я!
– Привет, – только и смогла выговорить в ответ. – Денис…
– Ты там плачешь, что ли?
– Я… нет. Всё нормально, – кое-как справившись с собой, я спросила: – А ты как?
– Да долго по телефону, – небрежно отозвался он. – Приходи, сама увидишь.
– А… ты где?
Ерохин оказался прав – Дениса отвезли в первую городскую. Он объяснил, как его найти, и отключился. А я бросилась собираться…
Видимо, Денис предупредил о моём визите – в палату меня пропустили беспрепятственно. В ней оказалось две кровати, одна из которых пустовала.
– Родители отдельную оплатили, – сказал он, поймав мой взгляд.
Мне было страшно смотреть на Дениса, но я пересилила себя. Он полулежал, опершись спиной на высокие подушки. Его левая рука, плечо и часть грудной клетки с ключицей были закованы в гипс.
– Сложный перелом со смещением, – объяснил он, видя, что я торможу с вопросами. – Ночью операцию сделали, до утра в реанимации подержали, а утром в палату перевели. Кости на место поставили и металлическими штифтами закрепили, но надо понаблюдать несколько дней, поэтому домой пока не отпускают.
– А потом что? – тихо спросила я.
– А потом штифты вынимать надо будет. Примерно через месяц, когда всё срастётся.
– Снова операцию делать?
– Да, но это уже проще, через проколы…
– Денька… – я закусила губу.
– Хорош реветь, – строго сказал он. – Иди лучше сюда.
Я сообразила, что так и стою возле двери, прошла и села на стоящий у его кровати стул.
– Как же это случилось?
– Да их тафгай перестарался.
– Их кто?
– Ну защитник, который силовыми приёмами противника останавливает. Слишком сильно мне врезал, панцирь сместился, а рука между ним и бортом попала. Ну и…
– И что теперь будет?
Денис осторожно пожал здоровым плечом и слегка поморщился.
– Больно?
