Луна сегодня слишком красива, чтобы не делать глупости.
До поры экзаменов, ненавистной многими студентами, остаются считаные дни. Я тоже не особо радуюсь грядущим испытаниям, учитывая, что, как оказалось, подтянуть знания мне предстоит по многим предметам. Но жалеть о чтении книг на парах ничуть не собираюсь.
Как и паниковать. В конце концов, это никак не поможет делу. Нет, конечно, я могу спрятаться под одеялом и закидывать судьбу-злодейку оскорблениями – в первую секунду именно так мне и хочется поступить, – но, к сожалению, никто кроме соседей не оценит богатство моего словарного запаса. Я выдыхаю и принимаюсь за дело. В этой ситуации остается только стоически перечитывать учебник за учебником и зазубривать их от корки до корки.
К тому же после очередного бабушкиного рейда в нашу квартиру родители уехали за город восстанавливаться и расслабляться в джакузи, поэтому я могу уделять каждую секунду своей жизни учебе. Даже обустроила небольшое гнездышко в столовой, где ничто не сможет отвлечь меня от знаний.
Ничто, кроме урчащего живота.
– Так дело не пойдет, – вздыхаю и откидываю учебник в сторону. – Надо поесть, иначе на моем надгробии будет фраза: умерла, потому что гранит науки оказался несъедобным.
Захожу на кухню и сразу же направляюсь к шкафчику, где припрятан мой запас корейской лапши. Сколько бы мама ни ругалась на меня, говоря о вероятности заработать язву, ничего не могу с собой поделать: обожаю, когда рот горит от остроты. Мне даже приходится специально заказывать эту лапшу через интернет, потому что ни одна другая еще не переплюнула ту самую в упаковке с цыпленком в огне.
Напевая под нос застрявшую в голове мелодию, ставлю чайник разогреваться, а сама подготавливаю лапшу, засыпая ее специями и заливая специальным соусом. Вообще ее нужно варить, как обычную пасту, но мне слишком лень. А еще мне нравится, когда макаронины остаются слегка твердыми.
Пока жду, чтобы вода в чайнике закипела, позволяю себе отвлечься и впервые за вечер залезть в телефон. Одной рукой нанося на искусанные губы вишневый бальзам, второй захожу в социальные сети и вижу сверху иконку профиля человека, от которого мне стоило отписаться еще неделю назад. Но я этого не сделала. Сталкерить его не входит в мои планы, но разве плохо иногда по-приятельски заглядывать в его профиль и смотреть, как у него дела? Мы же расстались на доброй ноте.
Боже, я ничтожна.
– Ну и пусть, – фыркаю вслух и без зазрения совести нажимаю на аватарку Брайана.
Перед глазами появляются короткие видео, на которых он веселится в том же клубе, где выступала группа его друга. В том же, где мы впервые поцеловались. То есть я сама это сделала, даже не убедившись, что он этого хочет…
Пока я не успела самолично утопить себя в смеси стыда и сожаления, листаю дальше и перехожу по одной из отметок в профиль к незнакомой мне девушке. Нажимаю на ее аватарку и теперь просматриваю похожие видео, но уже от ее лица. Кажется, вечер в самом разгаре. Фигура Брайана лишь изредка мелькает в кадре незнакомки, словно он просто случайный прохожий. Но в последнем выложенном видео девушка целенаправленно снимает Найта, крутящегося на танцполе и обнимающего бутылку алкоголя. Наблюдая за его движениями и тем, как мигающий свет клуба играет с рельефами его мышц, осознаю, что у меня на лице сама по себе появляется улыбка.
Впрочем, держится она недолго, исчезая в следующую секунду, когда на теле Брайана вдруг появляются руки незнакомой мне блондинки.
Пересматриваю видео несколько раз, всматриваясь в довольную улыбку Найта и чувствуя, как внутри одновременно разливаются злость и обида. Но почему? Он ведь больше никто для меня. Да и никогда не был кем-то.
От всех этих мыслей голова вскипает. Я даже слышу свист, с которым отправляется поезд моего здравомыслия. И только потом понимаю, что это звук чайника.
Залив лапшу кипятком, стараюсь забыть об увиденном. Это не мое дело. И сейчас у меня есть заботы поважнее, о чем напоминает пришедшее от папы сообщение:
«Надеюсь, ты усердно готовишься к экзаменам, а не читаешь».
Сжимаю телефон крепче и отправляю короткое «Конечно». Да, мне стоит постараться никого не разочаровать.
– Ночка обещает быть длинной, – бормочу себе под нос и, взяв еду с собой, возвращаюсь в столовую, где ставлю миску на стол.
И в этот же момент слышу дверной звонок.
– Какого черта? – бросаю взгляд на часы и, убедившись, что уже слишком поздно для неожиданных гостей, все же направляюсь к двери.
Вряд ли это могут быть родители, решившие вернуться пораньше, ведь у них есть свои ключи. Да и бабушка никогда бы не приехала без предупреждения: она слишком любит чувствовать отголоски суматохи, с которой все готовились к ее визиту.
Так кто это может быть?
Ответ заставляет мое сердце упасть в пятки. Взглянув на экранчик, транслирующий запись камеры над дверью, я вижу того, чьи мышцы беззастенчиво разглядывала на экране телефона пару минут назад. И именно поэтому мне нужно мгновение убедиться, не обманывают ли меня собственные глаза.
