Я киваю, одновременно соглашаясь и благодаря.
– Тогда я пойду. Прощай, малышка Мун.
– Пока.
И он уходит. А я остаюсь на месте.
По щекам ползут слезы, и я быстро смахиваю их. Все правильно. Надо было закончить это раньше, чем станет слишком больно. Я поступаю как надо.
Вот только почему тогда на душе так паршиво?
С праздника у Мунов прошла неделя, и теперь настала моя очередь отбиваться от «прелестей» семейных собраний.
В отличие от семейства Скарлетт, мое никогда не собиралось на заднем дворике загородного дома, весело, хоть и с нависшим напряжением, попивая шампанское. Нет. Для Найтов это было бы чем-то чересчур теплым и непозволительно сближающим.
В моем мире семейные встречи проходят исключительно в дорогих ресторанах, способных угодить прихотям Майлза Найта. А отец тот еще привереда. Когда я был ребенком, не было ни одного повара, что задержался бы в нашем доме дольше, чем на год, но чаще всего они уходили в первые два месяца. Да и многие заведения не особо радуются, узнав, кто приедет к ним в гости. Но большие суммы в чеке и чаевые всегда решают дело в нашу пользу.
Сегодня моя пытка, а иначе подобные события я назвать не могу, проходит в итальянском ресторане, расположенном в центре города. Уютное местечко с отличной кухней. Вот только однажды отец чуть не довел здешнего шефа до безумия, так что лица Найтов тут знают наизусть.
И по этой же причине, здороваясь с хостес, я вплетаю в выражение своего лица нотку вины. Но даже прекрасно зная, кто перед ней, девушка не позволяет себе исказить приветливую улыбку и ведет меня к нужному столику.
Должен признаться, каждый шаг дается с трудом. Словно к щиколоткам привязали по бетонному блоку, как это делали бандиты в прошлом веке. И пожалуй, я бы с большим удовольствием сейчас тонул в реке под мостом, нежели провел следующие несколько часов в компании брата и отца.
Когда мы заходим за ширму, скрывающую нужный столик от остального зала, я сразу вижу уже сидящих за ним немногочисленных членов моей семьи.
– Ты опоздал, – не отрывая взгляда от тарелки с равиоли, сухо произносит отец.
В своем дизайнерском костюме цвета воронова крыла он смотрится как-то инородно среди уютного интерьера ресторана.
И да, я опоздал. На две, мать его, минуты.
– Прости, – вместо сотни ругательств, вертящихся на языке, отвечаю я и занимаю отведенное мне место.
Девушка протягивает меню, но, прежде чем я успеваю взять книжку с деревянной обложкой в руки, отец вновь подает голос:
– Я уже сделал заказ. Если хотел выбирать сам, надо было приезжать вовремя.
Благодарно киваю хостес, а когда она уходит, расстегиваю пуговицу на пиджаке, устраиваясь удобнее. Это будет
Через минуту подают заказанное отцом блюдо, и мне едва удается скрыть отвращение, глядя на разбросанные по тарелке креветки. Ненавижу морепродукты. И Майлзу Найту это прекрасно известно.
– Приятного аппетита, – все так же, не поднимая на меня взгляда, произносит отец.
А я с силой сжимаю вилку и наматываю спагетти. У нас в семье есть определенный культ еды, и никто не начнет беседу, пока каждый из сидящих за столом не съест свою порцию до конца. Подавив рвотный рефлекс, я принимаюсь быстро жевать, стараясь не думать о том, что у меня во рту.
Когда на тарелке остаются лишь мазки соуса, я запиваю все вишневым соком – а хотелось бы вином – и откидываюсь в кресле.
Первый этап пройден. Но легче от этого не становится.
Смотрю на часы у себя на запястье. С момента начала встречи прошло всего двадцать минут, но ощущаются они как вечность.
– Рад, что ты их не потерял, – положив приборы на тарелку, отец впервые смотрит на меня своими ледяными глазами. В отличие от моих, доставшихся от матери, его – призрачно-голубые – вызывают мороз по коже. Замечаю седину, все больше съедающую каштановые волосы отца. Но на нем она смотрится как парик от карнавального костюма, ведь мне никак не удается поверить, будто такой энергетический вампир, как он, способен стареть. – Я думал, мне придется пожалеть, что не отдал их Энтони.
Брат никак не реагирует на слова отца. Он сидит напротив меня, больше увлеченный узором на скатерти, нежели нашим разговором. Внешне он куда сильнее похож на Майлза. Унаследовавший его цвет глаз, черты лица и все остальное, что отец так желал воспитать в обоих сыновьях: чертову рабскую исполнительность. Словно мы два джинна, вынужденные бесконечно воплощать желания Майлза Найта в жизнь. Только этим джинном оказался старший брат. А второй, увы, вышел комом.
На секунду мне кажется, что кто-то стоит за моей спиной. Колючее чувство так и липнет, заставляя холодок пробежать по позвоночнику, а память подкинуть в мысли очередное сообщение, пришедшее сегодня утром:
«Неужели она лучше меня? Или ты просто забыл, как я выгляжу?»
