Стоя лицом к двери отцовского кабинета, чувствую, как все тело дрожит от тревоги. Она не отпускает меня уже несколько дней. С тех самых пор, как я рассказала Брайану о своем решении поговорить с родителями, она занимает все мои мысли и стремится уничтожить оставшиеся нервные клетки.
Откладывать больше нельзя. Время поджимает, и мне необходимо разобраться с этим вопросом как можно скорее. Крайний срок – папин день рождения, но я не могу позволить себе испортить праздник семейными разборками.
Это будет чересчур.
Поэтому, проснувшись утром, я пообещала себе закончить свои мучения сегодня же. Правильно говорят: ожидание смерти хуже самой смерти.
Вдох. Выдох. Поднимаю подрагивающую руку к дубовой двери и наконец стучу.
– Заходите! – слышится голос папы с той стороны.
Мне хочется сбежать, спрятаться и забыть об идее о смене специальности. Но этим поступком я сделаю хуже лишь себе, так что отступать не вариант.
Собрав остатки смелости со всех закоулков разума, беру себя в руки и открываю дверь.
– Привет, цыпленок! – тепло встречает меня отец, сидя в кресле за рабочим столом.
– Привет, милая, – следом произносит мама, стоящая позади и массирующая папины плечи.
Я не рассчитывала, что она тоже будет здесь, но так даже лучше.
– Привет, – неловко потирая ладони, прохожу в глубь кабинета и понимаю, что все мои по миллиону раз отрепетированные речи остаются за порогом вместе с уверенностью.
Чувствую себя рыбой на суше, беспомощно открывая и закрывая рот.
Родители замечают мою растерянность и многозначительно переглядываются, по-видимому, пользуясь только им доступной невидимой связью.
Первой заговаривает мама:
– Скарлетт, милая, если тебя что-то беспокоит, расскажи нам, – ее голос, словно мягкий уютный плед, пытающийся согреть мое озябшее тело. – Мы всегда рядом и готовы помочь. Ты же знаешь, ты самое важное в наших жизнях.
Это единственная мысль, которая крутится в голове. Они разочаруются во мне. И не они одни. Вся семья начнет смотреть на меня как на прокаженную. Быть милой послушной дочуркой, готовой на что угодно, только бы увидеть на их лицах улыбки, – это порой сложно, однако гораздо легче, чем отстаивать собственные границы. Но так дальше нельзя. Мне нравится совершать ошибки и учиться на них. Нравится самой принимать решения и справляться с ответственностью, странным образом дающей почувствовать свободу.
Хочу прожить эту жизнь, не жалея, что не следовала за собственным сердцем. И я добьюсь этого, даже если больше никогда не услышу о том, как родители гордятся мной.
За свои мечты надо бороться. Иначе никак.
– Хочу поговорить с вами, – голос дрожит не меньше, чем тело, настораживая родителей.
– Конечно, цыпленок, – папа откладывает ручку, переводя все свое внимание на меня. – О чем?
– Об учебе, – поперек горла застревает целый ком недосказанностей, но мне слишком страшно сказать прямо.
– Что-то не так? Думаешь, этот год будет труднее? – закидывает вопросами отец. – Мы можем найти тебе репетиторов. Уверен, они помогут и…
– Дорогой, – перебивает его мама. В ее направленном на меня взгляде читается волнение. – Давай дадим Скарлетт сказать.
Благодарно киваю и пытаюсь отлепить язык от нёба в пересохшем рту.
– Я… Мне… Мне бы хотелось сменить специальность.
Моя реплика звучит как гром, после раската которого наступает пронзительная тишина, давящая, словно нож, приставленный к горлу.
– Но… – прокашливается папа и несколько раз моргает, собираясь с мыслями. Все это время я мечтаю провалиться сквозь землю. – Ты хочешь изменить направление? Попробовать себя в игровой индустрии или в чем-то более узконаправленном? Технологичном? Думаю, это вполне легко можно устроить…
– Нет, – в этот раз его перебиваю я.
Зажмуриваюсь, словно надеясь, что это сделает меня невидимой.
Держись, Скарлетт. Держись.
– Я бы хотела сменить ее кардинально. Думаю насчет чего-то филологического. Может, связанного с литературой.
– Зачем? – ошарашенно интересуется папа. – Ты же можешь просто продолжать читать. Пусть это будет твоим хобби, зачем ради этого все так менять?
– Просто я поняла, что не хочу заниматься программированием. Это не мое.
Мой голос больше походит на писк мыши. Я стою, сгорбившись словно леденец на Рождество и не решаясь поднять взгляд от пола.
Слишком страшно увидеть разочарование в их глазах и больше не быть их маленькой умницей.
Отец громко выдыхает и проводит руками по волосам, поднимаясь с кресла.
– То есть ты хочешь заменить специальность, способную подарить тебе успешное будущее, книжками?
Мне не нравится, как он это произносит, но я все же отвечаю:
– Да.
– Ты уверена, Скарлетт? – вступает мама, глядя то на меня, то на папу. – Мы думали, ты сама хотела стать программистом. Ты так радовалась, когда поступила.
– Радовалась, потому что знала, как этого хотели вы.
