– На твоем месте я бы оставила ее, – пальцы касаются края моей рубашки, проводя дорожку вниз, пока их хозяйка самозабвенно лыбится. – Карли всегда была неудачницей и ею же останется.
Почувствовав лишь новый приток отвращения, я сбрасываю ее руку.
– На твоем месте я бы закрыл рот.
Не могу больше сдерживать злость, поэтому выхватываю у нее бокал и без раздумий разбиваю его об пол.
Гвен вскрикивает, а люди вокруг оборачиваются в нашу сторону. Попытка не привлекать лишнего внимания провалена. Но я ни о чем не жалею. Разворачиваюсь и уже собираюсь уйти, пока здесь не появились родители Скарлетт и не забросали меня вопросами, но прежде тыкаю в Гвен пальцем и сквозь зубы произношу только одно:
– И запомни уже наконец, ее зовут Скарлетт, а никакая не Карли. Дура.
Закрыв за собой дверь, продолжаю чувствовать обжигающие спину взгляды, хоть те и остались за порогом. Даю себе пару секунд, чтобы отдышаться, прежде чем вновь дать бразды правления панике.
Где она? Куда пошла?
Черт. Черт. Черт.
– Надеюсь, ты еще не нашла проблем на свой прекрасный зад, – достаю из кармана телефон, собираясь вновь попытать судьбу и набрать номер Скарлетт.
Но меня останавливает новое сообщение Энтони:
«Не знаю, что у вас произошло, но здесь твоя девушка. Она в ванной и вся в слезах».
За ним идет следующее, отправленное меньше чем через минуту:
«Я оторву тебе яйца, если это ты довел ее до такого состояния. Поторопись».
Облегченный вздох смешивается с треском в груди. Она пришла ко мне. Ко мне. Неужели не поверила тому видео? Но о каком состоянии говорит Энтони? Она плакала? Но почему…
Внутренний голос прав. Не в силах ждать, пока приедет лифт, я бегу к лестнице и, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, мчусь вниз.
Энтони не соврал. Она и правда здесь. В моей квартире. Сидит на диване в
Она кажется совсем маленькой, сидя на этом огромном диване, и мне так отчаянно хочется сгрести ее в объятия. Но пока сердце разрывается на куски от вида боли, плещущейся в прекрасных карих глазах, я не могу сделать и шага.
И это заставляет ненависть к самому себе разгораться внутри.
Недовольное кряхтение в стороне отвлекает, сбрасывая пелену с моих глаз.
– Что-то срочное? – ломающимся голосом спрашиваю я у недовольно поглядывающего на меня брата.
На его лице читается понимание, и Энтони кивает, тяжело вздыхая и медленно вставая с дивана.
– Может подождать.
Прежде чем уйти, брат кидает неуверенный взгляд в сторону Скарлетт и, на секунду замешкавшись, вдруг протягивает ей свою визитку.
Малышка Мун смотрит на него с таким же удивлением, как и я.
– Если этот придурок еще хоть раз тебя обидит, – откашлявшись, произносит он, – звони мне. Я точно придумаю, как его наказать.
Девушка шмыгает носом и все же забирает визитку, пока я закатываю глаза.
– Вали уже!
– А ты тут не командуй, – проходя мимо, Энтони бьет меня по плечу и чуть слышно произносит: – Не суетись. И не дави на нее.
Киваю, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. Он прав. А я не уверен, что смогу сейчас найти в беспорядке своих мыслей хоть одно подходящее слово.
Меньше чем через минуту дверь за Энтони захлопывается, погружая нас в звенящую тишину. Я продолжаю стоять на том же месте. Ноги словно прирастают к полу, отказываясь двигаться дальше. Кидаю нерешительный взгляд в сторону дивана: Скарлетт, все такая же поникшая, разглядывает ткань своего платья. Только сейчас я замечаю, что на ней надето. Красное, чертовски подходящее ей платье. Даже заплаканная и расстроенная, она выглядит как моя самая заветная мечта.
И наверное, именно эта мысль заставляет меня наконец сделать шаг вперед.
– Скарлетт, – от моего тихого голоса она вздрагивает, и это ощущается словно выстрел в грудь.
Но, собрав волю в кулак, я продолжаю двигаться к дивану, чтобы уже через секунду сидеть перед малышкой Мун на коленях. Смотрю на нее снизу вверх, пока она продолжает игнорировать меня. Аккуратно забираю из ее рук чашку, отставляя в сторону. Она не сопротивляется ни сейчас, ни после, когда я беру ее едва теплые ладони в свои.
– Скарлетт, я…
– Энтони мне все объяснил.
