Мэгги помолвлена.Чарли вообще не намерен вступать в брак.Все, чего они хотели, – это устроить «свидание вслепую» для своих давних друзей.Но их случайная встреча изменила все…Чужое счастье как-то отодвигается на задний план.Чарли и Мэгги, позорно, романтично и страстно влюбившиеся друг в друга с первого взгляда, думают теперь лишь о том, возможно ли для них счастье собственное!..
– Но я тебе не жена, Доминик!
Доминик Чиккалини удивленно захлопал глазами.
– Я твоя подруга, – продолжала Мэгги О'Маллиган. – Твоя наперсница. Партнерша по теннису. Но вовсе не жена! – Она выразительно взмахнула руками.
– Минуточку! – Доминик строго посмотрел на нее. – А разве я назвал тебя своей женой?
– Нет. Но ты попросил меня забрать из химчистки твои вещи! – Мэгги возмущенно фыркнула.
Не сговариваясь, они сделали в очереди еще один шаг вперед. От киоска, торгующего мягкими вафлями, их теперь отделяло всего три человека. Один из них был, судя по его виду и атташе-кейсу, который он держал в правой руке, бизнесменом, торопящимся на вокзал или в аэропорт. Очевидно, этот господин сделает заказ, расплатится за покупку и спустя десять секунд помчится дальше, рассудила Мэгги. Но вот с двумя другими покупателями горячих вафель, свернутых в трубочку и сдобренных кленовым сиропом, наверняка выйдет заминка. Одетые в длинные теплые куртки, поверх которых у них на груди висели фотоаппараты, с картами метро в руках, они, несомненно, были туристами. А эта категория обитателей Нью-Йорка, как заметила Мэгги, отличалась особой архаичной неторопливостью и чудаковатостью.
Она покосилась на Доминика и вздохнула. В радиусе двух кварталов от рекламного агентства, в котором они работали, было не менее десятка продавцов хот-догов, так что можно было бы уже давным-давно заморить червячка. Но Доминику захотелось отведать в обеденный перерыв именно вафель, политых сладкой подливой. Он был неисправимым сластеной. Переубедить его было так же трудно, как и уговорить найти себе наконец добропорядочную девушку и остепениться.
Мэгги сердито сморщила носик.
Заметив это, Доминик улыбнулся:
– Перестань кукситься! Ну что тебе стоит выручить меня еще разок? Пожалуйста, Мэгги, забери мой костюм!
Выдыхаемый им теплый воздух образовывал на февральском морозце забавные белые клубы пара. Мэгги посмотрела на них и сказала:
– Послушай, Доминик! Мне предстоит уйма дел после работы. Я должна забрать из химчистки собственные шмотки. Купить домой продукты. А потом еще и доставить свой растолстевший зад в тренажерный зал.
– Это может и подождать, – невозмутимо возразил Доминик. – Зачем тебе каждый вечер истязать себя на тренажерах? Устрой себе отдых!
– Об этом не может быть и речи! Я целую неделю провалялась на пляже в шезлонге, с бокалом высококалорийного ромового коктейля в руке. К тому же дело здесь вовсе не во мне. Тебе нужно срочно жениться. А мне необходимо поесть, я страшно проголодалась.
Доминик хмыкнул и умолк. Стоявший в очереди первым бизнесмен забрал свои завернутые в бумагу вафли и ушел. Доминик и Мэгги продвинулись еще на шажок к киоску. В животе у Мэгги заурчало. Со вчерашнего вечера она не ела ничего, кроме жареного арахиса, пакетик которого склевала во время перелета с курорта в аэропорт Ла Гуардиа.
Но голодание должно было пойти ей только на пользу, потому что во время отпуска она определенно поправилась. После купания в бассейне, плавания с маской и трубкой в море и продолжительных прогулок у нее возникал зверский аппетит. А недостатка в изысканных блюдах для отдыхающих в ресторане отеля не было. Устоять перед соблазном Мэгги не могла.
Однако повторять ошибки, допущенные ею в бытность студенткой колледжа, Мэгги не собиралась. Тогда, располнев до неприличия и набрав более двадцати фунтов лишнего веса, она была вынуждена голодать и изнурять себя физическими упражнениями в течение нескольких месяцев. Теперь же она внимательно следила как за весом, так и за остальными сторонами своей жизни. Дисциплина и самоконтроль всегда и во всем – таков был ее главный принцип.
Недовольное бурчание у Мэгги в животе слилось с многоголосым хором автомобильных сигналов и грохотом отбойных молотков на строительной площадке с противоположной стороны улицы. Почти вся Сорок шестая улица была в строительных лесах, затянутых защитной сеткой.
Мэгги взглянула на свои наручные часики, прикидывая, останется ли у нее время для того, чтобы забрать из фотоателье на Лексингтон-авеню фотографии, отснятые на Ямайке. Утром, когда она сдавала пленку, приемщица уверяла ее, что к полудню все будет готово. Еще один парадокс Манхэттена! Здесь могут в рекордно короткие сроки воздвигнуть очередной небоскреб, а вот проявлять пленку будут три часа вместо положенного часа!
Краем глаза Мэгги заметила, что Доминик почесывает свой знаменитый фамильный подбородок с ямочкой, чудесно гармонирующий с безупречной формы губами, и насмешливо проговорила:
– Странно, что такой красавец до сих пор еще не нашел себе преданную женщину, готовую выполнять за него всю грязную домашнюю работу!
– Странно, по-моему, другое – ты никак не усвоишь, что я холост. Будь я женат, Мэгги, хозяйством занималась бы моя жена. Но я пока еще не женат!
Доминик продемонстрировал ей свои идеальные жемчужно-белые зубы.
