— А ты чего всё гусаком стоишь? — обратился к нему как-то Гоша, подходя к культиватору, который собирали студенты шустровской группы. — Боишься вид испортить?
Сам Гоша был по пояс голый, на голове — перемазанный носовой платок.
— Это неостроумно, Гоша, — не снимая рук с поясницы, ответил Арсений.
— Зато верно.
— На чей взгляд… У нас дело, как видишь, идет. — Арсений взглянул на товарищей, как бы приглашая их подтвердить эти слова. — Важно организовать его.
Гоша усмехнулся:
— Много ли тут организовывать?.. А ты прежде всего сам студент. Хочешь быть хорошим специалистом — не бойся и руки попачкать.
Ребята помалкивали, кое-кто улыбался. Шустров, отойдя в сторонку, присел на бревно:
— Прописью говоришь, Гоша… Надо будет — попачкаю.
— «Надо будет» — понятие растяжимое. Ты сейчас старайся как все.
— «Как все» — тоже растяжимо, — сказал Шустров. — Уж если начинаешь прописью, и я тем же отвечу: у одних людей одно призвание, у других — другое.
— Какое же у тебя, интересно? (Шустров промолчал.) И зачем было в институт идти, если нет к технике призвания?
— А затем, чтобы быть образованным, иметь специальность… И, кстати, вовсе необязательно по окончании института орудовать гаечным ключом. Люди для того и учатся, чтобы заменить физический труд машинным.
— Да, правильно. Но для этой цели надо еще и поработать как следует.
— Насчет гаечного ключа ты, Арсений, пожалуй, подзагнул, — отозвался один из студентов.
— Он еще вот как пригодится! — вставил другой.
— Слыхал? — раззадоривался Гоша. — А ведь если твою мысль продолжить — что получится? Одним на роду написано ручником махать, другим — распоряжаться. Старая история: вожаки и ведомые… Ты, по-моему, как-то даже говорил об этом.
— Не утрируй, Гоша, — досадуя на себя, ответил Арсений. — Я говорю о месте человека в жизни…
Так приобреталась осторожность при высказывании потаённых дум. В сущности, Гоша правильно продолжил его мысль о призвании, о вожаках и ведомых, но лучше было бы обойтись без крайностей. Стараясь сгладить неприятное впечатление от разговора, Арсений произнес, потягиваясь:
— Ладно, Гоша. Доведется — лицом в грязь не ударим.
Скоро он доказал это.
За деревней, на полях, никли от жары молодые поросли капусты, свеклы. Совхозные механизаторы спешно готовили поливные машины. Однажды инженер подвел Гошу и Арсения к двум таким машинам, ожидавшим очереди для ремонта:
— Помогите, друзья. Как раз на каждую бригаду по штуке.
— Ты какую возьмешь? — спросил Гоша Арсения, осмотрев агрегаты.
— Обе, кажется, дрянь, — сказал Арсений. — Давай любую.
— Сразимся — кто быстрей сделает?
— По рукам, — сказал Арсений.
Бригады рьяно взялись за работу. Арсений впервые разделся до майки, изучал чертежи, подбирал детали, не забывал и о своих подопечных. К концу пятого дня на амфиладовской машине оставалось отрегулировать компрессор, а на шустровской он еще не был собран, не ладилось и с насосом. Ребята приуныли.
Вечером Арсений сидел поодаль от сарая на пеньке, курил, мрачно сплевывая. Кто-то присел рядом с ним на корточки. Арсений взглянул искоса, не поднимая глаз:
— Что, Бицепс?
Бицепсом студенты в шутку называли своего товарища — тщедушного паренька, в руках которого не было ни малейшего намека на мускулы. Этот недостаток возмещался в нем усердием в работе и услужливостью. Он состоял при Шустрове на положении адъютанта и умел держать язык за зубами.
— Есть идея, Арсений, — тихо сказал Бицепс. — Можно всё быстренько провернуть и к утру выйти в поле.
Глаза Арсения посуровели.
— Это что еще?.. Что ты предлагаешь?
— Идем-ка, — поднялся Бицепс. Отойдя подальше от сарая, он сказал Арсению, что только что говорил с одним совхозным механизатором, стариком, который за несколько часов берется наладить агрегат.
— Чтобы все видели? Ты соображаешь?
— Сделаем так, чтобы никто не видел. Ночью.
— А ребята что скажут?
— Чьи, наши? Мы без них. Останемся со стариком, а к утру его по шапке. Выйдет, как наша работа. Сюрприз.
— Сам ты сюрприз. — Арсений щелкнул по носу Бицепса. — А старикан этот?
— Положительный, — сказал Бицепс. — Нем как рыба.
— Но ему магарыч нужен?
— На полбанки придется ассигновать.
Несколько минут Арсений ходил по рощице, грыз мундштук папиросы. Предложение Бицепса было заманчивым и рискованным. Взгляды Арсения на жизнь исключали обман как средство достижения цели, но случай представлялся особенным. Он заметил, что с недавних пор (возможно, после непутевого разговора с Гошей) товарищи стали холодней в отношениях с ним; нужно было как-то поправить положение. Он решил рискнуть:
— Но учти, Бицепс: если что случится — я ничего не знаю.
После часа ночи он бесшумно выскользнул следом за Бицепсом из сарая. В мастерской уже орудовал старик механизатор. Бицепс энергично принялся помогать ему. Арсений выходил время от времени на улицу, прислушивался, всматривался в темень ночи, которой не виделось конца. На рассвете всё было готово. Старика спровадили. В восьмом часу Арсений схлопотал в конторе машину, агрегат погрузили и на глазах удивленных практикантов отправили в поле.
