Свидетель полностью

Я и новые мои товарищи бегали по склону, вооружённые палками, похожими на грабли. Вместо зубьев к ним были прибиты обрезки автомобильных камер.

Этими хлопушками нужно было сбивать пламя. Потом приехала настоящая пожарная машина.

Лесники принялись набирать в ней воду в странные огнетушители, похожие на детские брызгалки, поливать из них дымящуюся землю.

Пожар умирал, и наконец я понял, что можно возвращаться к лагерю. После этого события я окончательно подружился с лесниками.

На изгибе холма стоял покосившийся стол с грибком, будто унесённый с детской площадки. Когда солнце уходило, я усаживался за этим столом и нервно щёлкал ручкой.

Моему герою снова снился странный сон.

Это было действительно странное видение – люди, спускающиеся с горы, усталые, чуть запыхавшиеся, с пылью на военной форме и оружии.

Он видел их сверху, со склона, через дверь какого-то глиняного дома.

Там, в помещении с низким потолком, пахло горячим жиром, кровью – с ободранной шкуры, дымом и особенным, странным запахом – от людей.

Они в чаду и полумраке сидели кружком. Падали на них отсветы огня, освещая поросшие чёрным волосом лица и животы, выглядывавшие в прорехи и разрезы одежды.

Клокотало варево, вздыхали кони за стеной…

А я сидел под детским грибком, ощущая наступающую прохладу.

Наваливалась темнота, и это было время прогулок по набережной, вина «Совиньон» в розлив и шашлычного дыма. Леснику не нужно было платить за жильё, и у меня в бюджете образовались невиданные деньги – стопка украинских карбованцев со многими нулями. Я придумывал, на что можно истратить этот миллион, а на что – тот.

Лесники-добровольцы были художниками. По вечерам они появлялись на набережной со своими акварелями, зарабатывая в несколько вечеров на свою зимнюю симферопольскую жизнь.

Я же слонялся без дела. Один из лесников был седобородый старик, продававший курортникам глиняные свистульки.

Однажды мы сидели с ним вдвоём на обрывистом берегу. Он разоткровенничался отчего-то и между делом предложил для сохранности заповедника публично вешать нарушителей, ставя виселицы у дорог.

Я посмотрел ему в глаза. Они были серьёзны. Ни тени смеха не было в этих ярко-голубых глазах.

После службы я спускался в посёлок и ходил в гости, сидел за столиками открытых кафе.

Наступило полнолуние, и возвращаться домой приходилось по холмам, которые были залиты слепящим белым светом. Бредя по этой дороге, я думал о жестокости людей, о людях, которые ставят виселицы у дорог, и людях, которые рубят головы, и тех людях, которые этого не делают – пока. Не делают только из-за того, что пока это не принято.

Но потом мне стало неинтересно жить среди холмов.

Кого я хотел найти на берегу моря? Зачем меня потянуло сюда?

Этого я не знал. Та, кого я искал, жила совсем в другой стороне.

Я задержался на неделю, хотя в Москве меня ждала работа. С удивлением я узнал, что меня ещё не уволили из конторы. Мысленно я давно простился с этим местом и очень удивился тому, что меня вежливо пригласили в кабинет хозяина.

Мысли мои всё равно были далеко.

Выяснилось, что дела фирмы стали донельзя хороши, а также что я на хорошем счету.

Из Европы шло оборудование, но для того, чтобы шелестеть иностранными бумагами, наняли специальную девушку – мне в помощь.

Она была аккуратной, исполнительной и очень красивой. Мы пили с ней кофе, сидя в нашей комнате. Однажды она призналась, что меня хотят послать куда-то в чужую страну. Это была новость, но я остался спокоен – внешне.

Лучше не ожидать перемен – они придут сами.

Девушка была моей подчинённой лишь по форме, у нас установились странные отношения старшего и младшего, только иногда я задерживал руку на её плече чуть дольше, чем это было необходимо.

Иногда, полуобернувшись, когда её тело ещё было обращено к конторской технике, а голова поворачивалась на скрип двери, в секунду этого медленного движения моя новая подчинённая напоминала Анну. Виной тому были этот поворот головы да схожая причёска.

Потом мне рассказали историю про неё и одну её подругу. Это была история про новые привычки девяностых, история про нашу небедную контору, которая в качестве бонуса решила отправить своих сотрудников в Турцию. Это уже тогда был не очень щедрый подарок, но кто же смотрит корпоративному коню в зубы.

И вот сотрудники компании, бренча стеклом и распевая приличествующие песни под караоке, начали свой отдых. Две сотрудницы, доселе встречавшиеся только в столовой, познакомились ближе, и между ними завязалась нежная девичья дружба.

Та самая дружба, которая основывается на отсутствии спорного мужчины и общих начальников. При этом обе девушки не прочь выпить – и вот обе в лёгком подпитии знакомятся с сослуживцами. Они падают в турецкие кусты и вполне благополучно завершают свой отпуск.

Одна из них обещала рассказать подруге о подробностях и, главное, о том, кто стал счастливым избранником, только после возвращения. Она вернулась, и вот через пару дней подруга, не выдержав, пришла к своей конфидентке на рабочее место.

– Ну, – говорит, – расскажи, с кем отдохнула?