Он поворачивается назад, держа в руках бинт, и видит, что она натворила.
Он прищуривает глаза, и ей опять становится страшно.
– Погляди, что ты наделала, Элиза! – шипит он. – Представь, как он тебя за это изобьет! Наверняка изобьет, если увидит это. Тебе достанется!
Взволнованный, он крутит кусок бинта в руках.
– Что нам делать? Что делать? – вскрикивает он, своей тревогой подогревая ее страхи.
О чем, ради всего святого, он говорит? Она чувствует, как ее сердце пускается вскачь; еда в желудке лежит бетонным пластом.
– Он скоро вернется! – раздается его шепот. – Тогда нам несдобровать.
Его странные глаза широко распахнуты. Он что, боится?
– Дай мне подумать. Дай подумать.
Он пристегивает ее руки к поясу и обвязывает одну бинтом повыше локтя вместо жгута. Поворачивается к металлической кювете и берет оттуда шприц. Капля жидкости сбегает с кончика иглы, после чего он вонзает острие ей в руку. Когда поршень доходит до конца, он вытаскивает иглу. Снова ненадолго отворачивается, а когда она видит его снова, у него в руке скальпель.
Вещество обездвиживает ее практически мгновенно. Что он ей ввел? Она пытается вспомнить препараты, про которые узнала в госпитале, но не может сосредоточиться. Беспомощно смотрит на отточенное стальное лезвие. Он подходит ближе; подносит скальпель к ее груди, потом к животу, к шее… Изабель кажется, что она кричит, но в действительности не слышно ничего, кроме тихого скрипа, с которым скальпель разрезает платье на ней от шеи до подола. Он разрезает и рукава, после чего снимает платье, оставив ее полностью обнаженной.
Отводит глаза, не смотря на нее.
И выходит, прикрыв за собой дверь.
Собственное тело кажется ей неподъемным, тюрьмой для окаменевшего разума. В комнате холодно, и без одежды она сразу замерзает. Что это, дрожь? Периферическим зрением она замечает слева металлический поднос вроде тех, что используют в операционных, перечеркнутый плоскими серыми линиями кошмарных инструментов, лежащих наготове. Лекарство не ослабляет ее страха перед тем, что они могут сотворить с ее телом. Она прислушивается к урчанию в животе, спешно переваривающем пищу и воду, думая о том, зачем он накормил ее, если собирается убить, пытаясь припомнить все до единого его слова, чтобы понять, что происходит и что может произойти.
Перед ней возле двери красным пятном выделяется ржавая батарея; с потолка над ее лицом свисает паутина. Справа, под самым потолком, окно с матовым стеклом пропускает приглушенный свет. Где она? В гараже? В сарае?
