– С учетом твоей ДНК на трупах, – сказал Том с другого конца столовой.
Ломакс крутнулся к нему.
Ломакс хотел поговорить с ней, не с ним! Не с Томом.
– Я все равно выйду отсюда. Вы мне не нужны, – отрезал он.
– Не хочешь узнать, кто тебя подставил? – спросил Том. – Не хочешь, чтобы мы нашли того, кто засадил тебя сюда на целых четырнадцать лет, а может, и до самой смерти?
– Я уже его ищу. – Ноздри Ломакса дрогнули.
Секунду спустя он повернулся назад к Кайре.
– Не-а, – помотал он головой. – Ваша помощь мне не нужна. Я сам разберусь с тем, кто это сделал. Это между нами, и вам лучше в это не лезть.
– Если думаешь взять правосудие в свои руки, Ломакс, я тебе очень не советую… – начал Том.
– Не советуешь? – расхохотался Ломакс, но внезапно помрачнел. Он встал, насколько позволяла цепь, и наклонился через стол в сторону Тома. Вены выступили у него на шее.
– Я получил пожизненное за преступления, которых не совершал, потому что ты – плохой коп, – прошипел он. – Когда я выберусь отсюда, малыш Томми, то отыщу тебя и закончу то, что начал, когда толкнул тебя с лестницы у моей квартиры. И на этот раз ты не встанешь. Часики тикают, Томми!
Мороз побежал у Кайры по спине. Том потер висок возле шрама. Они с Ломаксом смотрели друг другу в глаза. Ломакс отвел взгляд первым.
– Ладно, – сказал Том наконец, – можешь попытать удачи в суде. Только не говори, что я не предлагал тебе все исправить.
Он постучал в дверь столовой, и в окошке появилось лицо Даниельссона. Раздался металлический грохот – охранник отодвинул засов.
Кайра встала со скамьи.
– Мы могли помочь друг другу, Ломакс. Но раз вы не хотите, так тому и быть. Вы нам не нужны. Мы все узнаем сами. – Ей хотелось, чтобы эти слова прозвучали беззаботно, хотя до беззаботности ей было далеко.
– Проваливайте к черту! – отрезал Ломакс, глядя на нее. – А ты иди в жопу, Том! Вам обоим лучше быть поосторожнее. Я отсюда выберусь – вы и глазом не успеете моргнуть. И угадайте, кому я первым нанесу визит?
Когда охранник на выходе запер за ними последнюю дверь и они пошли к машине Тома, Кайра вспомнила про Кассандру. Что, если бы она могла применить технологию к Ломаксу? Проникнуть в его разум, увидеть то, что видел он, нет, даже
Ну уж нет.
На это она не пойдет.
Нет, если не хочет лишиться рассудка.
– Засоренная канализация, завод по переработке отходов, мусорный бак, незаконная свалка…
Кайра говорила больше с собой, чем с кем-то еще, изучая экраны Хаба.
На фотографию сестры Кайра даже не посмотрела – она и так знала ее до мельчайших деталей, потому что видела миллион раз на стене в доме матери и в новостях. Выражение лица Эммы было неопределенным; без улыбки ямочки не проглядывали на щеках. Это немного притупляло боль, но все равно Кайра не могла смотреть на снимок, не вспоминая последних слов, которые бросила сестре:
– Я пытаюсь отыскать связь, – сказала Кайра, когда Алекс подошла ближе. – С жертвами типа А он обращается ужасно, а с типом В чуть ли не с благоговением. Их он оставляет нетронутыми, не уродует. Ни до смерти, ни после. Убивает большой дозой морфина. Они ничего не чувствуют, просто погружаются в сон. Оставляет их в красивых местах. Два разных подхода к жертвам. Зачем он вырезает одной сердце и отрубает руки, а потом оставляет рядом с другой?
Кайра покачала головой. Потом спросила Алекс:
– Чего здесь недостает из обычных характерных действий серийного убийцы?
– Сексуального насилия, – немедленно ответила Алекс. Уилл и Гарри обсуждали рядом какой-то документ, и Гарри поднял на них заинтересованный взгляд, как обычно жуя жвачку.
– Именно! Есть гнев, злость, возмущение – я говорю о типе А, – но ничего сексуального.
– А белое платье? Может, это символ чистоты? – предположила Алекс.
Гарри подвинулся ближе; его чавканье страшно раздражало Кайру.
– Эти женщины олицетворяют для него несексуальные отношения, – заключила Кайра. – Может, с матерью?
– Гребаные психологи все валят на мать, – буркнул Гарри.
Алекс холодно глянула на него.
– Жертв типа В находили в воде, почему?
