После той девушки во льду слежка за людьми стала моей второй натурой. Я выслеживал женщин, которых выбирал. Следил за офицерами полиции. Видел, как они не могут найти связь между двумя жертвами, пока не заметят коробку.
Как они суетятся над трупами, словно падальщики, в поисках улик.
Я все время был рядом.
Я следил и за женщиной-психологом. Даже видел их вместе, наедине, ее и копа. Моя маскировка – обычная повседневная жизнь. Я не подхожу слишком близко. Не смотрю слишком долго. Всегда сохраняю дистанцию.
Прежде я следил только за этим ублюдком – знал каждый его шаг. Знал, где он, с кем, что делает. Как еще я мог загнать его в ловушку? Его никогда не накажут за то, что он сделал с моей семьей, но я добился того, чтобы его наказали за кое-что другое.
Я тщательно выбираю жертв. Тщательно выбираю время и место. Это должно происходить, когда он поблизости, когда есть свидетели, камеры, которые могут подтвердить – он там был. С ДНК немного сложнее, но в остальном все выглядит так, будто это сделал он.
Я знал, что понадобится время, чтобы его поймали. Но я был готов ждать. Я ждал возможности отомстить с самого детства, не так ли? Что изменят лишние пару лет?
Но я помню ее. Кайру, психолога. Видел ее в кафе тем вечером. Уж не знаю, было это совпадением или судьбой. Я сидел рядом с ней – за соседним столиком. Потом вошли женщина и ребенок. Хорошенькая маленькая девочка, как моя Элиза. Я даже погладил ее по головке, выходя из кафе, и она лучезарно мне улыбнулась. А вот женщины меня не заметили, слишком занятые своим разговором.
Позднее, когда дело было уже сделано и лихорадка отпустила, я вспомнил про ту девочку, которую оставил без матери.
И заплакал – от всего сердца.
<p>Глава 23</p>Воскресенье, 4 февраля 2035
21:28
Стакан пролетел над головой Кайры в плохо освещенном, душном баре и разбился о голую оштукатуренную стену. Она видела, как ее кулак – кулак Ломакса – врезался в чье-то лицо. Раздался хруст, мужчина отлетел назад, кровь и слюна из его рта аркой взлетели в воздух, повторяя траекторию падения. Толпа улюлюкала, словно стая, болеющая за вожака.
Она сдернула с головы шлем и потерла руками лицо. Джимми обернулся на нее с вопросительным выражением.
«Не позволяй страху тебе мешать. Думай об Изабель, думай о Райли». Она показала ему два больших пальца в ответ, а потом, словно водолаз, ныряющий в мутные воды, сделала глубокий вдох и снова надела шлем.
Поерзала на кушетке, устраиваясь. «Давай, Кайра. Ты можешь!»
Когда она включилась снова, кровь, барные стулья и запах пива исчезли, сменившись потертым кожаным диваном, растрескавшимся от старости, и столом, накрытым к ужину. Стол украшала одинокая ветка фрезии в крошечной кривоватой керамической вазочке. Чем это пахнет? Курицей в специях? Перед собой она снова увидела руки Ломакса – одной он держал какую-то женщину за длинные блестящие темные волосы. Женщина стояла перед ним на коленях, крепко зажмурясь, в ожидании удара; ее руки были подняты вверх, словно она сдавалась в плен. Ломакс сжимал кулак с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.
