– Я разработала новую технологию для считывания воспоминаний непосредственно с мозга. Не так давно выяснилось, что ее можно эффективно использовать в полицейских расследованиях.
– Но как мы сможем проникнуть в его воспоминания, если он сам этого не может?
– Наш мозг способен видеть и запоминать вещи, даже если человек не сознает, что видел их. Травма, в частности, может до такой степени влиять на воспоминания, что мы представляем себе разные события, придумываем их – если хочешь. Наш мозг завязан на нарративе.
Лицо Алекс оставалось недоверчивым, но она внимательно слушала.
– Человеческому мозгу нужен паттерн, история, чтобы объяснить, что он видел, даже если картинки были обрывочными и неполными. Он ищет в них логику. С другой стороны, мозг не только добавляет то, чего не видел на самом деле, но и многое отфильтровывает. Тем не менее все это регистрируется в нем и остается в памяти. Надо просто добраться до этих воспоминаний.
– То есть люди видят и запоминают вещи, не сознавая этого?
– Именно. И мы можем увидеть то, что они видели, даже если они
– Конечно, ты понимаешь, что суд их не примет? Для суда Рей Кларк останется таким же ненадежным свидетелем, как пятнадцать лет назад.
– Нам и не надо, чтобы он свидетельствовал перед судом, – ответила Кайра. – Речь о разведке, не о доказательствах. Он – наш секретный информатор. Рей ничего не смог бы нам сказать, даже если бы хотел. Он утратил доступ к этим воспоминаниям. Но моя технология, она может добраться до них. Мы увидим, что видел он. Шестнадцать лет прошло со смерти первых жертв, и где мы до сих пор? Это поможет нам раскрыть дело раз и навсегда. Может, ты даже получишь повышение, кто знает.
Глаза Алекс широко распахнулись, уголки рта поползли вверх.
– А ты будешь знать наверняка, кто убил твою сестру, – ответила она.
Они заключили секретный пакт. Тому нельзя было о нем говорить: он пришел бы в ярость, поняв, что они действовали у него за спиной.
– Рей согласен на процедуру, – продолжала Кайра. – Тут важно не только лицо похитителя – нужны все детали, которые приведут к нему. Детали, которые хранились в мозгу Рея нетронутыми полтора десятилетия.
– Так давай сделаем это! – возбужденно воскликнула Алекс.
Кайра ненавидела выражение
Кремация была обязательной, хотя особо религиозные и богатые лондонцы позволяли себе отправлять останки близких за границу – преимущественно в Иерусалим и в Мекку, – если хотели настоящих похорон. Земля стоила слишком дорого, и ее было слишком мало; правительство приняло закон о запрете на традиционные похороны для всех.
Кайре нравился минималистичный дизайн Некроплекса: ряды небольших серых ниш, идущие вдоль белых стен четырьмя этажами, создавали спокойную, приятную глазу симметрию. В каждой нише было место для небольшой свечи и букетика цветов. Свет проникал внутрь через витражи с абстрактным рисунком, и его пятна перекликались с цветами в оранжерее за стеклянными дверями.
В оранжерее можно было посадить растение в честь покойного или поставить памятную скамейку, были там и фонтаны, и скульптуры. Семьи проходили мимо друг друга, в тихой печали обмениваясь кивками головы. Кайра посмотрела, как ее мать взяла из корзины у дверей секатор и срезала несколько сухих веточек с розового куста, посаженного в память Эммы.
Молли протянула руку и прикоснулась к фотографии матери, стоявшей в нише. Эмма, вечно молодая, с улыбкой, от которой у Кайры разрывалось сердце, и ямочками на щеках. Кайра невольно улыбнулась сестре в ответ.
Молли положила голову на плечо тетки. Кайра помнила обещания, которые дала на похоронах Эммы: защищать Молли, заботиться о ней, наставить на правильный путь. Она не была уверена, что все их сдержала.
– Знаю, на самом деле я ее не помню, но я скучаю по ней, – сказала Молли. – Это звучит странно?
– Нисколько.
Через пару секунд Молли подняла голову и спросила:
– Почему вы с мамой поссорились в вашу последнюю встречу?
Кайра никогда не скрывала того факта, что Эмма тогда в кафе разозлила ее, они поссорились, и сестра утащила племянницу на улицу. Конечно, она не рассказывала всех подробностей, но Молли всегда знала. Раньше Кайра избегала отвечать на этот вопрос, увиливая и говоря, что это была обычная перепалка между сестрами.
Золотистые глаза Молли смотрели на нее в упор.
Кайра пожала плечами.
– Ничего особенного, какие-то глупости… я уже не помню.
– Пожалуйста, скажи мне. Я знаю, тут что-то важное. Я уже взрослая, ты можешь мне сказать.
Но как она скажет племяннице, что ссора с ее матерью возникла из-за самого дорогого, что у нее было на свете, – из-за самой Молли?
