Свидетели Цусимы полностью

Японские командиры приписывали эти слабые результаты лежалым («черствым») зарядам. Британский морской атташе отметил, что не на всех японских кораблях удалось поменять стволы после порт-артурской кампании. А вообще, в тот период почти на всех флотах артиллерия оставляла желать много лучшего.

Британский флот только-только начал применять новую технику Перси Скотта, а в Японии полная обработка по методу Скотта нашла применение лишь в 1907 г. (хотя один из «даров» Скотта — и, может быть, самая главная из его инноваций — был смонтирован по крайней мере на одном японском линкоре как раз перед Цусимским боем, а новый очень эффективный британский телескопический прицел для 6-дюймовых орудий в то время стал уже внедряться на японском ВМФ). Средний британский броненосец до внедрения на судах изобретения Скотта обычно попадал один раз из трех в легких условиях, с расстояния 2000 ярдов.

В бою при Раунд Айлэнд (Круглом острове) японцы сильно пострадали вследствие преждевременного взрыва собственных снарядов.

Считалось, что причиной тому была конструкция А.Р.2. Это был бронебойный снаряд с начинкой из шимозы, с донным взрывателем японской конструкции, который активизировался при взрыве метательного заряда. Согласно британскому морскому атташе этот тип снарядов (или этот тип взрывателей) был удален с кораблей до Цусимского боя, и все-таки в этом бою три из носовых главных орудий «Нисшин» разлетелись в результате преждевременных взрывов. Атташе отметил также, что наряду с шимозными на корабли также поступали снаряды, начиненные обычным порохом. Такое могло быть из-за нехватки шимозы, но вполне возможно, вследствие недоверия, которое питали японские офицеры к новому В.В.

В то время как японцы отрабатывали стрельбу из своих пушек, флот Рожественского, прибывший в Индокитай 1 апреля, вынужден был простоять там целый месяц, двигаясь с одного места на другое, что­бы не злить правительство Франции длительным пребыванием на одном месте.

Капитан Егорьев продолжает вести свой журнал: «2 апреля. Мы долго не становились на якорь, так как «Аврора» была послана в море как дежурный крейсер. В море мы пробыли сутки, оставаясь в пределах видимости ближайших кораблей эскадры. Вечером мы бросили якорь, поставили наше сетевое заграждение, получили в подкрепление шесть миноносцев-дестроеров и шесть торпедных судов и благодаря яркой луне могли чувствовать себя в безопасности от внезапного появления врага.

3 апреля. Рано утром нас сменила «Светлана». Мы вошли в бухту и пришвартовались к огромному германскому пароходу «Баден», чтобы загрузиться углем. С левого его борта уже стоял наш «Урал», который принял 2500 тонн. «Аврора» должна была обойтись на сей раз двумя сотнями тонн.

Кончили мы погрузку в 3 часа и пошли обратно на рейд, на новое место, рядом с «Нахимовым». Примерно в это же время сюда прибыл старый пароход, купленный принцем Ливеном в Сайгоне, который привез для нас 100 быков и большое количество провианта для кают-компании, включая разную живность.

6 апреля. На нашей последней стоянке я воспользовался близостью берега и около полудня, взяв с собой за компанию доктора, старшего штурмана и двух мичманов, прихватив астрономические инструменты и винтовки, сошел на берег, чтобы взглянуть на новую местность».

Через несколько дней офицеры пришли к выводу, что адмирала обязали дожидаться дополнительных кораблей Небогатова, которые составят 3-ю Тихоокеанскую эскадру. Дело в том, что после отправления из Либавы 2-й эскадры Рожественского в октябре, заключив, что на порт-артурскую эскадру надеяться уже нечего, Морское министерство, побуждаемое прессой, решило найти и подготовить еще партию кораблей.