Поскольку все имевшиеся корабли и люди были уже мобилизованы для 2-й эскадры, а южноамериканских судов в перспективе как будто не было, Морскому министерству пришлось «поскрести на самом дне бочки».
Так случилось, что офицеры, набранные для этой дополнительной «армады», были не хуже, а частью даже лучше, чем их коллеги во 2-й эскадре. Этого нельзя было сказать о кораблях и матросах, хотя и относительно хорошие офицеры все же успели сделать какие-то шаги в сторону исправления этого зла. Приказом от 23 ноября, которым официально утверждалась 3-я Тихоокеанская эскадра, назывались броненосец «Николай I», старый, но с обновленными котлами, еще более старый крейсер «Владимир Мономах» и три корабля береговой обороны: «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин» и «Генерал-адмирал Апраксин» плюс три транспорта и два буксира. Из всех них «Апраксин» был, вероятно, в наихудшем состоянии. Его командир впоследствии писал, что им пришлось пережить на нем во время Восточного похода: «Когда после выхода из Либавы мы вошли в Бискайский залив, он встретил нас штормовым ветром. Все шесть дней, которые мы провели там, напоминали подводное плавание, так как корабль наполовину был затоплен водой. Офицеры не могли оставаться в своих каютах, потому что и они также были наполовину погружены в воду. Судно протекало по всей верхней палубе, как оно протекало и все предыдущие шесть лет, и никто с этим ничего не мог поделать, несмотря на беспрерывные требования покончить с этим. Корабль, надо напомнить, сел на камни у берегов Голландии, это расшатало весь корпус, а переднюю башню даже сорвало с места, и она так и осталась загнутой вперед. В1902 году, когда судно должно было проходить через льды, форштевень был помят и сильно ослаблен.
Когда мы пришли в Суда Бэй, за шесть дней стоянки мы собственными силами и средствами исправили это повреждение, мало того, проконопатили швы между плитами, а заклепки, которые текли, заглушили цементом. К счастью, на следующем этапе похода нам сопутствовала более или менее приличная погода».
Естественно, подготовка к походу 3-й эскадры была в тех условиях поспешной и далеко не полной. Командир «Апраксина» (имевший, видимо, свои причины рисовать все в черном свете) описывает ее снаряжение следующими словами: «Всем известно, что снаряжение наших кораблей начали зимой, в самых худших условиях. Наши корабли входили в артиллерийский дивизион и осенью, когда они вернулись с моря, на них уже насчитывалось много дефектов. Подали соответствующий рапорт, и эта работа должна была быть выполнена в течение двух зим, т.к ее не успели бы закончить к следующей весне. И вдруг поступает приказ подготовить корабли в течение полутора месяцев.
Это означало гигантскую работу, а на кораблях не было ни офицеров, ни команды, ни рабочих, в порту на складе не было материалов. Но приказ надо было выполнить.
