Скорее всего это была мощная береговая станция на острове Гото, доносившая обо всем, что делалось в проливе. Ближе к вечеру стали слышны переговоры других станций, их было семь; их радиограммы были зашифрованы, но по их краткости, однообразию и регулярности мы могли с уверенностью сказать, что это были патрульные суда, которые переговаривались друг с другом. Сомнения не было, мы еще не обнаружены.
С заходом солнца эскадра, насколько можно было, «сжалась в один комок». В ожидании минной атаки половина офицеров и команды дежурила у пушек, другая половина, в одежде, спала возле своих постов, готовая вскочить при первом же сигнале тревоги. Ночь была темная, и, казалось, туман сгущался, порою можно было увидеть над собой лишь тление отдельной звезды.
На темных палубах царила напряженная тишина, нарушаемая порою лишь вздохом спящего, шагами офицеров или тихо отдаваемыми приказаниями. Фигуры людей у орудий казались неподвижно вмерзшими в свои места. Каждый пытливо всматривался в темноту, не мелькнет ли на долю секунды темный силуэт миноносца, не послышится ли красноречивое сопение его машин и шелест пара.
Осторожно, чтобы не разбудить спящих, я обходил мостики и палубы, а потом спустился в машинное отделение. Яркий свет ослепил меня на мгновение, здесь царили жизнь и движенье: люди безостановочно, вверх и вниз, бегом, печатали свои шаги по трапам. Что-то металлически звенело, слышались окрики и громкие приказания. Но всмотревшись, я убедился, что здесь та же нервная напряженность и собранность, какая-то в людях новая особенность, которую я только что наблюдал наверху . И вдруг меня осенило, что все здесь: высокая, чуть сутулая фигура адмирала на мостике, сосредоточенное лицо рулевого, приникшего к своему компасу, орудийные расчеты, застывшие ни своих местах, эти люди, снующие туда-сюда подле гигантских тускло проблескивающих стальных шатунов, и сам пар, мощно дышащий в цилиндрах, — все здесь единое целое, один механизм.
Старое морское поверье, что судно имеет душу, пришло мне на ум, — душу, которая живет в каждой заклепке, в каждом его винте и которая в роковую минуту обнимает все судно и его команду, превращая и людей его, и все вокруг в единое неделимое сверхъестественное существо.
