— Я и так могу сказать, что только двое из них подходят под данный критерий. Это архимагистр Рейджинальд и твой гад Патрик.
— Из первого уже песок сыплется, он в этом году дорабатывает в академии и уходит на покой. Остается Патрик. Не зря он мне не понравился, — мстительно заметила. — Надо допросить. И как это сделать, когда этот паразит является мозгами императора? А также его руками и остальными частями тела?
— Эри, вот куда ты лезешь? — Иворд поднялся с пола и сел на диван. — Тебя вообще не за этим послали в Лиссард.
— Как обычно, началось с одного, а закончилось…
Махнула рукой. У меня всегда по жизни так было.
— Да не могу я свалить, пока все дела не завершу. А эти три висели, как энтов меч над головой. С одним разобрались, второе в процессе. Третье… С ним завтра разберусь.
— Во-первых, действовать нужно аккуратно. Если бы советник не был другом императора, то разговор с ним был бы коротким. Во-вторых, нельзя злить его величество.
Почесала подбородок:
— А что, если Гейба отправить соблазнить змея?
Иворд захохотал:
— Вижу, он тебя достал от души!
— Хочется закрыть уши, выколоть глаза и желательно забраться куда-нибудь в норку.
— Сдохнуть тихо не получится, не надейся.
— Да я вроде и не горю желанием. Замуж так и не вышла, повышение не получила.
Поднялась с пола, отряхнула штаны и зевнула:
— Я — спать, а то буду думать, как Патрик с виконтом по углам жались, а женушка веером их обмахивала, причитая: «Потише-потише, не дай боги, кто-то узрит!» Хоть она не в курсе этой связи, но и на мужа ей плевать. Совсем уже запуталась… — Я улыбнулась. — Ты со мной?
Иво покачал головой;
— Задержусь. Не жди, ложись.
Кивнула и, развернувшись, отправилась домой.
Дверь захлопнулась, в сердце что-то екнуло. Как же Эри любила докапываться до сути. Вцеплялась, как настоящая волчица, и грызла, грызла, грызла.
И в этот раз оказалась права, только Иво не хотел, чтобы девушка влезала в этот тугой комок интриг, где все связаны тонкой нитью.
О том, что Патрик любит «мальчиков», он убедился на ужине во дворце. Взгляды, улыбки, жесты… Он касался руки Иворда будто невзначай, прощупывал почву, хотя и знал, что ректор почти женат.
Тогда-то Иворд и начал копать. Не только под советника, а вообще.
Во дворце лишь император не знал, что камердинер спит с поваренком, что конюх развлекается на сене со стражем… На фоне всего этого связь Патрика с Церингом не представлялась такой уже ужасной. Роксане неплохо платили за роль, как и тем, кто подтверждал различные слухи. Гейб выяснил, что Патрик был против обнародования информации. Ни император, ни Лиссард не готовы к такому общественному повороту.
Натаниэлла, любовница барса, хохотала, когда выкладывала всю подноготную. Советника она не любила, но опасалась. А потому, заручившись поддержкой Иворда, поделилась тем, что знала. Виконт Церинг собирал всех причастных к пороку и уговаривал открыться. Естественно, что некоторым, особенно его высокопоставленному любовнику, не нравилась подобная прыть. Это сказалось бы на его положении советника, если бы стало достоянием общественности. А может, развратников и вовсе показательно казнили бы…
Эри несколько запустила допрос дворцовых развратников, но зато сразу узрела в корень. И в письме том было написано буквально следующее:
«Будь моим и молчи, или же, любимый, закрою рот навек».
Натаниэлла оказалась на редкость любопытной особой. Это сыграло на руку. Она вспомнила не так давно подслушанный разговор между виконтом и его «любовницей» Роксаной. Девушка пыталась отговорить его от всеобщего бунта, но Церинг хотел наконец-то перестать прятаться, как и все его друзья. Быть смелым и бороться за свои права. Подвыпивший виконт был крайне красноречив и письмо прочитал пафосно, громко, не таясь. Словно не верил, что его любовник может ему ухрожать. Но тот слов на ветер не бросал. Роксана умоляла спрятать злополучное письмо и немного сбавить обороты в достижении цели, умерить пыл и дать всем остыть. Виконт не послушал и теперь гниет в земле.
Но и тут возник вопрос. Дом виконтессы обокрали циркачи, как с ними связан Патрик, предстояло еще узнать.
Иворд не стал все это рассказывать Эри. Он сам пока толком не разобрался, а девушка и так постоянно находится в напряжении. Он-то видит, как она борется с волчицей, как сдерживает ее, не бегает… Как переживает из-за дела с ворами и заговором, как мечется из одной стороны в сторону, как устала. Огонь в глазах потускнел.
Ашемту лишило ее нормального сна.
Тэри всегда привлекала опасность, а не дворцовая возня.
Вот если бы была нежить, то Тэри ринулась бы в бой и кромсала ее на части, ни о чем не думая. Ей даже проблемы стаи брата больше по душе, нежели эти воришки и ритуал. И Иворду была по душе фон Эрох. Со своей упертостью, непрошибаемостью и желанием идти к цели, минуя препятствия. И не важно, что порой их лучше обойти, а лучше подождать, пока исчезнут.
Завтра он возьмет все в свои руки и решит вопрос так, как считает нужным. Тихо, без огласки, без прелюдий. А потом расскажет девушке, надеясь, что она его поймет.
Что в жизни самое главное?
