Вы когда-нибудь посылали себя к черту? И зря! Еще попадете по адресу.А черт, в свою очередь, тоже пошлет вас… на поиски забытого бога.Тогда и узнаете, что у магов есть свои скелеты. Что не все орки тупые. Что даже у эльфов бывают истерики. И не всегда тот, кто пытается навредить — враг, может у него просто день не задался.В итоге придется влезть в чужие тайны и божественные разборки, а заодно, накостылять по шее тому самому забытому богу.Ну, а если не удержали язык за зубами, то — посох в руки, свирель за пазуху и вперед — топтать дороги чужого мира.
— Мы должны это прекратить.
У высокого стрельчатого окна, спиной ко мне, стояла женская фигура. Легкий ветер осторожно перебирал пшеничные пряди ее длинных волос. Он свивал их в изящными кольцами, прятал в шелковых складках белоснежного одеяния.
— Не сможем. Ты же знаешь, они просто так не угомонятся, — ответил ей мужской голос. Мой голос.
Небрежно взмахнув кистью, я отметила, как сквозь деревянный пол проклюнулись тонкие лозы. С каждым мгновением они поднимались все выше, крепли, свиваясь замысловатым плетением, и вскоре передо мной стоял круглый низкий столик. Моя рука опустилась, поставив на него высокий бокал, на дне которого находились остатки янтарной жидкости. Луч солнца вспыхнул в ней золотой искрой, и только тогда я ощутила во рту терпковатую, нежно-ягодную горечь.
Я откинулась на спинку кресла и прошлась взглядом по комнате.
Светло-кремовые деревянные стены были покрыты резьбой, словно вытканными узорами ажурных кружев.
Вся мебель, как и столик, состояла из переплетений ветвей. Круглая кровать под высоким балдахином из длинных кистей глициний, узорчатый будуарный столик со множеством шкафчиков и даже кресло, в котором я сидела, все они произрастали прямо из пола.
По одной из стен вились сочно-зеленые ленты плюща на котором набухали разноцветные бутоны: розовые, голубые, белые. Они раскрывались яркими всполохами, и тут же осыпались. Их место занимали другие, чтобы так же пропасть. Нежные лепестки кружились, медленно тая, и исчезали, едва касаясь пола, отчего казалось, что по стене струится бесконечный цветочный водопад. Пахло сандалом и молодой листвой.
Захотелось встать, подойти ближе к этому водопаду, рассмотреть его, ведь я никогда не видела ничего подобного, но тело не подчинялось мне, словно оно принадлежало другому.
Вместо этого я отметила, как мои пальцы скользнули по чаше бокала. Тонкокостная и по своему изящная кисть с длинными пальцами принадлежала мужчине.
— Не угомонятся, — вздох девушки у окна опустился на плечи тяжелым облаком.
Я посмотрела на ее силуэт и почувствовала, как в груди разлилась чужая нежность.
Мои ладони опустились на подлокотники, я медленно поднялась. Тихий шелест одежд заглушил шаги, когда я подошла к девушке и встала за ее спиной. Осторожно прошлась подушечками пальцев по ее плечам, чувствуя под ними гладкий шелк платья. Прикоснулась губами к волосам, вдыхая нежно-сладкий аромат ночных роз. Шепнула в пшеничные волны:
— Прости, я ничего не могу сделать.
— Можешь, — ответила она, задумчиво теребя тонкими пальцами золотые звенья цепочки. — Лиши их преимуществ, — она обернулась. Солнце вспыхнуло за ее спиной на мгновение ослепило меня, заставило зажмурится. — Только ты и способен на это…
Я открыла глаза, пытаясь разглядеть лицо девушки, но оно уже подернулось дымкой и растаяло.
Очертания комнаты дрогнули, поплыли тающим маревом. Пол под ногами качнулся. Я неловко взмахнула руками, силясь за что-то ухватиться, но они прошли сквозь серый туман. Призрачные стены поплыли, сжимая вокруг меня жерло бешеного водоворота, за стеной которого стояла беспросветная тьма. Вслед за ними истончался и растворялся пол.
Когда воронка схлопнулась я погрузилась во мрак.
Барабанные перепонки взорвались от сонма криков.
Звон клинков тонул в хрусте раздробленных костей, влажных звуках вспарываемой плоти и утробном рычании.
Запах крови, вместе с вонью вывороченных внутренностей обжег мою гортань, тягучей каплей сполз в желудок, вызвав приступ тошноты.
С трудом удерживая в горле кислый ком, я едва успела увернуться от пролетевшего мимо разорванного тела. Темно-бордовые капли крови попали на мое лицо. Я прикоснулась к ним, пальцы прошлись по щеке, оставляя размазанный липкий след, который огнем въедался в кожу. Сквозь спертую вонь мертвых тел воздух едва проникал в легкие. Каждый вздох казался мучением.
Я подняла голову и оглянулась. Время замедлилось.
Люди. Орки. Эльфы.
Они лежали горами изломанных тел — скрюченные, лишенные конечностей и голов. Их кишки валялись в чавкающей грязи слизкими червями, среди которых копошились хитиновые панцири. Клубы чернильного дыма ползли над землей тугими узлами рыхлых змей, вбирая в алчное нутро стоны и крики агоний. В багряных лужах, которые уже не принимала земля, зернами граната бились огненные сполохи.
Орки. Эльфы. Люди.
Они исступленно метались среди дымных змей, стараясь добраться до глоток друг друга. Окровавленными комьями катались по земле, с треском давя черепа и кости сородичей, не разделяя друзей и врагов. Между ними, черными молниями спин, сновали твари, влажная шесть липла к их впалым бокам, а грязно-желтые клыки с хрустом вспарывали плоть. Сизым маревом бесшумно скользили бесплотные духи, вырывая сердца, которые с глухим стуком замирали навсегда в их туманных ладонях.
Эльфы. Люди. Орки.
