Внезапное напоминание о ее грандиозных жизненных планах, когда она училась в старшей школе, оставляет у меня неприятное чувство в животе. У меня была свобода жить так, как я хочу. У Ванессы было желание воплотить в жизнь все свои профессиональные мечты, но она выбрала другой путь.
— У тебя есть достаточно времени, чтобы подумать об этом. — Хадсон наконец встает, и мне хочется захлопать в ладоши от гребаного ликования, что он наконец уходит. — Думаю, тебе все же стоит взять с собой пару. Я приведу Лиллиан.
Элли — идеальный человек, которого можно брать с собой на деловые и светские ужины. Она красива, обаятельна и говорит все правильные вещи. Ей совершенно комфортно в обществе высокопоставленных особ. Ванесса, напротив, имеет сильные взгляды, которыми не боится делиться, и не терпит заносчивых мудаков. С ее участием ужин может превратиться в катастрофу.
По крайней мере, так я говорю себе, наблюдая, как Хадсон покидает мой кабинет.
— Ньютон!
Моя секретарша заглядывает ко мне в кабинет.
— Есть ли что-нибудь в моем вечернем расписании на этой неделе?
— Только ужин в четверг вечером «У Джордан» с вашим братом.
— Перенесите его.
— На когда?
— На две недели.
Она резко кивает и выходит из комнаты.
Мне удается оставаться занятым до самого обеда, делая перерывы только на то, чтобы попить воды и размять шею. Я убаюкиваю себя спокойной сосредоточенностью, которая заставляет весь остальной мир ускользнуть от меня. Именно поэтому едва не вскакиваю со своего места, когда дверь моего кабинета распахивается, словно ее ударили ногой.
Я поднимаю глаза, ожидая увидеть спецназовцев с тараном, но вместо них вижу раскрасневшуюся и кипящую от гнева Джордан.
— Ты, наверное, издеваешься надо мной, — бормочу я, когда она вваливается в мой кабинет с Александром, следующим за ней по пятам.
— Хейс, ты, сукин сын! — Она упирается руками в противоположную сторону моего стола и наклоняется ко мне. — Две недели? Две? Недели?
Я откидываюсь на спинку кресла, считая это маленькое событие второй радостной искрой в моем дне. Почему злить невестку так весело, я не знаю.
— Да, простите за это. Кое-что произошло.
— Точно. И я прошу прощения за воду из туалета, которую тебе подали в моем ресторане.
— Мне не подавали воду из туалета.
Она щурит серые глаза и наклоняет голову.
— Разве нет?
— Ничего личного. Просто у нас не получится.
— Почему?
— Потому что...
Джордан ждет, а Алекс хмурится, как бы говоря: «Лучше бы мне понравился твой ответ, или я дам тебе в нос».
Я вздыхаю.
— У нас с Ванессой сейчас все сложно.
Джордан напряженно смотрит на меня.
— Что ты сделал на этот раз?
— Почему ты думаешь, что это был я?
Ее брови поднимаются выше.
— У нас кое-какие проблемы в общении, которые, как мне кажется, не будут решены на этой неделе, вот и все.
— Исправь это, Хейс. Мы хотим встретиться с нашей племянницей.
Черт меня дери, если это не ударяет меня в грудь.
— Это не так просто...
— Все просто. Возьми на себя ответственность, извинись и пригласи их на ужин.
— Ты действительно чертовски назойлива.
— А ты действительно кусок дерьма.
Я улыбаюсь, что совершенно выбивает ее из колеи. Она выпрямляется с широко раскрытыми глазами.
— О, боже мой, — выдыхает она. — Ты умираешь?
Я хмурюсь.
— Почему все продолжают спрашивать меня об этом?
— Четверг. — Она показывает на мое лицо, затем откидывает свои длинные волосы, выходя из моего кабинета.
Александр останавливается и смотрит на меня сверху вниз.
— Будь там.
Я закатываю глаза, хотя от его угрожающего голоса меня бросает в пот. Мой старший брат — непредсказуемый человек. И всегда таким был.
— Отлично.
Он ворчит и идет за своей женой.
Моя семья чертовски сумасшедшая.
Ванесса
Уже почти девять часов, когда я слышу, как в коридоре стучит дверь личного лифта. Я лежу в постели и читаю, а Хейван внизу, составляет компанию Дэвиду во время его смены.
Я вздыхаю с облегчением, понимая, что Хейс наконец-то дома. Хотя знаю, что он вполне дееспособный взрослый человек, я все задавалась вопросом, в какой момент мне следует начать обзванивать больницы, что просто смешно. Он не мой, чтобы следить за ним. Я не хочу предполагать, что он отсутствовал весь день из-за нашей ссоры. Но не могу отделаться от ощущения, что прогнала его, и из-за этого чувствую себя еще хуже, оставаясь в его доме.
Сердце начинает учащенно биться, когда слышу ритмичный стук туфель, приближающихся по коридору к моей комнате. Когда они уже настолько близки, что я ожидаю его появления в дверях, они останавливаются, но Хейс не входит. Он стоит снаружи. Почему?
— Хейс?
Он нерешительно заглядывает в комнату.
— Почему ты стоишь снаружи?
Делает шаг внутрь, но дальше не идет. Его рубашка расстегнута на шее, галстук ослаблен, под глазами темные круги.
— Все в порядке?
Он хмыкает.
— Алекс и Джордан хотят, чтобы мы привели Хейван на ужин.
— Когда?
— В четверг. — Он проводит рукой по волосам.
Я сажусь и поджимаю под себя ноги.
— И поэтому ты задержался у входа в комнату?
Обе его руки в карманах, и он, кажется, смотрит куда угодно, только не прямо на меня.
— Не был уверен, что ты захочешь меня видеть.
— И почему же?
