Она фыркает и проводит руками по разметавшимся на ветру волосам.
— Я должна поблагодарить Эдмонда.
— Я поблагодарю его за нас обоих.
Это, кажется, немного расслабляет ее плечи.
— Спасибо.
Ей удается незаметно проскользнуть к машине, пока Эдмонд помогает пришвартовать лодку.
Когда присоединяюсь к нему на причале, он поворачивает голову, наблюдая за ней на сходнях.
— Что ты сделал? — спрашивает он с ноткой игривости в голосе.
— Сколько у тебя времени?
Он усмехается и поворачивается ко мне. Выражение его лица становится серьезным.
— Это она, да?
— Да, — вздыхаю я. — Это она.
Меня не должно удивлять, что Эдмонд помнит. После исчезновения Ванессы я сорвался. Он вытаскивал меня из пьяных драк и переворачивал на бок, чтобы я не захлебнулся рвотой после того, как потеряю сознание. Бог знает, какие вещи он слышал от меня. Без сомнения, это был самый низкий уровень в моей жизни, и он сидел в первом ряду.
— Я помню ее фотографию, которая была у вас в общежитии. — Он снова смотрит на нее. — Полагаю, ты получил ответы на вопросы, почему она стала для тебя призраком.
— Получил. В виде умной, талантливой и красивой семнадцатилетней девушки с моими глазами и моим характером.
У Эдмонда отпадает челюсть.
— Ни хрена себе.
Я хихикаю.
— Ага.
— Итак... — Он моргает и качает головой. — Черт, чувак. И что теперь?
Я засовываю руки в карманы и смотрю на причал между нашими ногами.
— Теперь я просто пытаюсь удержать их.
— Похоже, нам скоро нужно собраться и выпить, — говорит Эдмонд.
Я протягиваю и пожимаю ему руку.
— С удовольствием.
Я благодарю его за сегодняшний день и направляюсь к машине.
Ванесса сидит на пассажирском сиденье, уткнувшись носом в телефон.
— Все в порядке? — спрашиваю я, садясь за руль.
— У меня несколько пропущенных звонков от Хейван, но она не оставила сообщения.
— Ты пыталась ей позвонить?
Несс бросает на меня взгляд, который говорит: «А ты как думаешь?».
Боже, она забавная.
— Я оставила ей сообщение на голосовой почте.
Я достаю свой телефон и нажимаю на контакт Джеймса. Звук телефонного звонка доносится через динамики машины.
— Хейс, — громко отвечает Джеймс, а на заднем плане звучит электрогитара.
— Просто проверяю, — говорю я. — Как дела?
— Хорошо. Все ведут себя как обычно.
Ванесса выдыхает с облегчением.
— Хейван позвонила маме, но не оставила сообщения. Она поблизости?
— Она примерно в двадцати ярдах отсюда, танцует с друзьями. Хочешь, я ее позову?
Я смотрю на Ванессу, которая качает головой.
— Нет. Все в порядке. Пусть развлекается.
— Планируем выехать завтра в тринадцать ноль-ноль.
— Звучит неплохо. Спасибо, Джеймс. — Я вешаю трубку, и Ванесса выглядит заметно более расслабленной. — Чувствуешь себя лучше?
— Да, спасибо.
Поездка домой тихая, но не неприятная. Я устал и проголодался от всего этого времени, проведенного на солнце. Уверен, Ванесса чувствует то же самое.
Вернувшись в квартиру, она говорит, что собирается принять душ и надеть удобную одежду. Я решаю быстро принять душ и удивить ее тем, чего она никогда раньше от меня не видела.
Я не могу выиграть больше времени с ней и Хейван, но могу использовать то время, которое у нас осталось, чтобы доказать, что я снова достоин ее доверия.
ГЛАВА 27
Ванесса
Однажды Тэг сказал мне, что заметил, что я никогда не плачу.
Грустные фильмы, душераздирающие рекламные ролики, ужасные истории в новостях — мои глаза остаются сухими. Я пошутила, что моя неспособность плакать заложена в моей ДНК. Мои эмоционально отстраненные родители передали мне этот ген.
Это, конечно, ложь.
Я никогда не плакала, потому что знала: если начну, то не смогу остановиться.
Утренняя встреча с родителями вывела меня из эмоционального равновесия, но я сдержалась. Напоминание о том, что родители не хотят иметь со мной ничего общего, было достаточно тяжелым. Но тот факт, что они не проявляют никакого интереса к своей внучке — их единственной внучке, — вызвал у меня прилив гнева, который я выплеснула на Хейса, пока мы были на лодке.
Но его реакция. Вместо того чтобы бороться со мной, он сломал меня. Я не смогла сдержать поток подавляемых семнадцать лет эмоций. И он принял их. Хейс взвалил на себя эту ношу, пока я изливала свою душу на его груди.
После долгого душа я надеваю спортивные штаны и майку. Шаркаю на кухню, чувствуя себя легче после слез, но одновременно тяжелее от усталости.
Хейс достает из холодильника пакет молока, когда видит меня.
— Чувствуешь себя лучше? — На нем джинсы и футболка. Никаких соблазнительных штанов или обнаженной груди.
— Да, спасибо. — Я улыбаюсь, немного смущаясь того, как сильно оплошала раньше.
Он наливает два стакана молока.
— Надеюсь, ты голодна.
Я не вижу ни пакетов с едой на вынос, ни коробок с пиццей.
— Ты заказал ужин?
Он протягивает мне стакан молока.
— Пойдем.
Я выхожу за ним во внутренний дворик, где на журнальном столике горят свечи и расставлены две тарелки и салфетки.
— Бутерброды с сыром на гриле и картофельные чипсы барбекю?
— В свое время это было твое любимое сочетание. — Он ждет, пока я сяду, прежде чем занять свое место рядом со мной. — Надеюсь, это не изменилось.
