Амброзия тем временем добралась в своем рассказе до главного. В отношениях влюбленных – идеальных, на взгляд обоих, – был только один неприятный момент. Тринадцатый панически боялся мышей. Оберегая нервы возлюбленного, Амброзия заперла Буцифера в клетке, где у того было только одно развлечение – нескончаемый бег в колесе. Буцифер терпел долго. Он был старый и мудрый и понимал, что хозяйкина страсть рано или поздно пойдет на убыль. Что однажды влюбленные поссорятся, и один из них неминуемо бросит другого. А там можно будет выйти из подполья.
Но Буцифер ошибался.
Шли дни, недели, месяцы, – а в доме все так же свистели тарелки и рушилась мебель. На стенах цвели незабудки, из шкафов вылетали стаи махаонов. Над двором проносились грозы, палило не по сезону жаркое солнце и сразу же выпадал снег. И по-прежнему в самых немыслимых позах сплетались два тела, оказываясь при этом то на крыше, то на краю обрыва, то на ветке дерева, и иногда– для разнообразия – в постели.
И однажды Буцифер не выдержал. Темной ночью он прогрыз клетку, пробрался в дом и вскарабкался на кровать, ворча под нос по-стариковски. К несчастью, Тринадцатый спал с краю – у стены его одолевала клаустрофобия. Распахнув сонные очи и узрев Буцифера, преспокойно умывавшегося у самого его лица, бедняга взвизгнул и шарахнулся назад, приложив любимую об стену. А в следующее мгновение все трое исчезли в зеленой вспышке – зажмурившийся Тринадцатый, обхватившая его руками и ногами Амброзия и Буцифер, успевший прыгнуть хозяйке на голову и вцепиться зубами ей в волосы.
В принципе, с тем же успехом они могли очутиться хоть на северном полюсе, но первым безопасным местом, спросонья пришедшим на ум Тринадцатому, оказался славный бриг «Бесноватый».
Приземлившись на палубу – вернее, на Амброзию, которая была тяжелее и поэтому получилась снизу, – Тринадцатый еще успел в двух словах разъяснить ситуацию и извиниться. Потом поцеловал на прощание любимую и фейерверком рассеялся в воздухе. За ним последовал выскочивший на палубу Капитан – он вернулся на судно первым и, так ничего и не сообразив, исчез с громким хлопком и искрами. А затем ветер донес с берега такие же хлопки, только потише. А бриг вместе с оставшейся на борту Амброзией медленно, но неотвратимо начал тонуть.
На этом моменте ведьма не стерпела и опять разревелась.
– А как же лопата? – напомнил Флейтист, протягивая ей очередную салфетку.
– Она сама мне в руки попала, – объяснила Амброзия, героически совладав с собой. – Я плаваю плохо. Корабль на один борт накренился и под воду стал уходить, я испугалась и давай за что попало хвататься. Удачно схватилась, – ведьма шмыгнула носом. – Эта лопата как спасательный круг сработала. Я за нее держалась и так до берега доплыла.
– На лопате, – уточнил Флейтист, почему-то не слишком удивившись.
– На лопате, – кивнула ведьма. – Она в воде была легкая, как надувная. А когда я вылезла, опять сделалась тяжелая… Ах да, кстати! – Она загадочно улыбнулась. – У меня тут еще кое-что есть. Думаю, это твое.
Она встала, повернулась задом и задрала кофту. Несильно, чуть выше талии. Из-под резинки штанов виднелся мундштук флейты, заткнутой, по-видимому, за трусы…
– Разорви меня каракатица изнутри! –выдохнул Флейтист. – Как я раньше не заметил?
– Не туда смотрел, – буркнула ведьма. – Хорошо, что это не тромбон.
– Так давай же ее сюда, чтоб тебя…
– Неа, – помотала головой Амброзия. – Во-первых, она мне дорога как память. Мне ее любимый туда в последний момент засунул. А во-вторых, я тебя буду ею шантажировать…
– Ну и игры у вас, – ошеломленно сказал Флейтист, а потом все-таки возмутился: – Как это шантажировать?
– Игры! Ничего умнее не придумал? – рассердилась ведьма и села обратно, заботливо поправив флейту. – Он сказал, чтоб я тебе ее вернула, если встречу.
– А он ее случайно не в трусах держал?
– Нет, к руке привязывал. На случай если ночью потолок упадет или там кровать развалится…
– Что, и такое бывало?
– А то! Один раз под нами пол провалился. Мы же во сне свою энергию не контролируем. Приснилось что-то не то – и готово…
– Блин, не завидую вам, чуваки…
– Зато жить не скучно.
– Так отдашь флейту?
– Фиг тебе.
– А как же последняя воля любимого?
– А он мне не указ. И вообще я ради него стараюсь.
– В смысле?
– В смысле – ты знаешь, где лес. Значит, ты поможешь мне туда добраться.
– А если не помогу?
– Тогда я ее сломаю. В моих руках твоя вещь может стать тобой, когда я захочу. Надеюсь, ты об этом помнишь?
– Стерва ты, Амброзия, – обреченно сказал Флейтист.
– Ты мне это уже говорил, – сощурилась ведьма. – Только кое в чем ошибся. Ни фига у меня это не от недотраха…
Оглядев стол, она убедилась, что выпивки не осталось, и, подозвав официантку, попросила счет. Затем сгребла в горсть использованные салфетки, пошептала над ними и вытряхнула на столешницу кучку мятых купюр.
– Ну что, ты идешь? – уже стоя окликнула она совершенно уничтоженного Флейтиста. – Лопату не забудь.
– Можно подумать, у меня есть выбор, – буркнул парень, подхватывая лопату и покорно плетясь за ведьмой к выходу.
