Он обещал, что его семья не принесёт им проблем. Но из-за него они были ранены и теперь лишатся возможности участвовать в чемпионате. Возможно, они ненавидят его. Возможно, они боятся его. И вообще, скорее всего, они никогда этого не простят. Но Натаниэль не мог оставить всё вот так. Он ведь даже не успел толком попрощаться. Значит, он сделает это сегодня, пока федералы не успели запереть его за решёткой на добрую половину жизни.
— На самом деле, — продолжил Таунс, — они, должно быть, уже выехали домой. Допрос прошёл быстро, и после этого мы их сразу отпустили.
— Ошибаешься, — качнул головой Натаниэль. — Они не уедут без Эндрю, а Эндрю не уедет, пока не поговорит со мной.
— Ты не можешь быть так уверен.
— Нет, могу.
Даже если Эндрю хочет встретиться, чтобы просто забить его руками на месте, он будет ждать возможности столько, сколько потребуется. Он не из тех людей, кто оставляет подобные вопросы нерешёнными. Натаниэль просто знал это, верил в это каждой, блять, клеточкой своей души. И эта мысль помогла облегчить безжалостное предположение Таунса.
— Вы можете привезти меня к нему или отправить гнить за решёткой. Это единственно возможные варианты.
В конце концов Браунинг встал и вышел в коридор. Натаниэль слышал его властные интонации прямо за дверью, но не смог разобрать конкретных слов. Вернувшись, Браунинг поймал на себе внимательный взгляд напарника, а затем взял ручку и написал на его планшете короткое сообщение. Едва удержавшись от того, чтобы не запустить в них подушкой, Натниэль откинулся на спину.
С тех пор они не сказали ему ни слова, поэтому Натаниэль полностью погрузился в свои мысли. Ожидание предполагаемой выписки тянулось долго и утомительно. Когда зашла доктор, чтобы дать рекомендации по уходу за ранами, Натаниэль грубо перебил её на середине предложения:
— Мне не нужна помощь.
Доктор, наверное, уже привыкшая к грубости пациентов, молча подписала бумаги Натаниэля. Затем перевела взгляд на агентов и пояснила:
— Выписка на ресепшене. Все необходимые препараты ему уже собрали.
Браунинг кивнул и, дождавшись, когда доктор покинет палату, отстегнул тот наручник, который приковывал Натаниэля к постели. Затем они с Таунсом изменили угол наклона больничной койки, чтобы помочь ему со скользнуть с матраса. Следующим делом Таунс передал сумку, и Натаниэль вытряхнул на кровать пару чёрных спортивных костюмов.
— А где моя одежда?
— Изъята в качестве улики.
Таунс встал у двери. Браунинг отвернулся вполоборота, но не отошёл. Если Натаниэль попробует выкинуть что-то, агент сразу заметит это боковым зрением. Но они хотя бы попытались создать иллюзию какой-то приватности. Больничная рубашка снималась на удивление легко, она оказалась без лишних завязок, за что Натаниэль был невероятно благодарен. С такими руками он бы не справился ни с узелками, ни с застёжками. Быстро выскользнув из больничного одеяния, Натаниэль с необычайной осторожностью надел предложенные вещи. А когда он закончил, руки всё равно саднило от боли. Понимая, что это особо не поможет, он прижал их к животу, пытаясь унять жжение.
Браунинг снова надел на него наручники, скрепив руки впереди, и накинул капюшон ему на лицо.
— Скажи спасибо соседям отца. Теперь пресса знает, что кого-то в ночи вывезли из дома Нейтана. У основных каналов пока нет точного имени, но оно им и не понадобится. В прошлом году ты так часто светил лицом на экранах, что все узнают его, как только увидят.
— А что, осталось что узнавать? — уточнил Натаниэль.
— Если хочешь взглянуть, где-то здесь есть зеркало.
— Меня устроит стороннее мнение.
— До свадьбы заживёт, — неопределённо пожал плечами Браунинг.
Они спустились по коридору. На ресепшене Таунс подписал несколько документов и забрал небольшой пакет, который отчётливо гремел на каждом шагу. Наверное, обезболивающие и прописанные антибиотики. Если повезёт, туда закинули ещё и крем от ожогов. Таунс тут же передал пакет Натаниэлю и вызвал лифт. Когда они вышли на первом этаже, Браунинг сделал короткий звонок, чтобы убедиться в отсутствии излишне любопытных на прилегающей к больнице территории. Натаниэль не пытался искать взглядом снующих журналистов. Опустив голову, он просто шёл вперёд, вперив глаза в пол и надеясь, что капюшон полностью прикрывает лицо.
На обочине перед больницей их уже ждал многоместный федеральный внедорожник. При их приближении дверь отъехала в сторону, и Натаниэль послушно забрался внутрь. Таунс сел где-то сзади, а Браунинг по руку от Натаниэля. Затем Браунинг сделал ещё один короткий звонок, просто чтобы сказать: «Выезжаем. Убедитесь, что на месте всё чисто».
