— Тогда, народ, я вас брошу, — Тай снова повернулась к зеркалу и занялась пристройкой на место непослушного локона. — Прическу доделаю и сразу же брошу. Ты, Нис, уже наприключалась сегодня, а мне тоже хочется. Равно как и потанцевать.
Оставив Нисаду и Берри в убежище, Тай и в самом деле направилась в бальный зал — вот только вовсе не за тем, чтобы «приключаться».
Как и следовало ожидать, тот, кто был ей нужен, отыскался не сразу — Тай три раза обошла зал по кругу, прежде чем обнаружила его у темных полированных колонн в глубине под галереей.
Высокий, стройный человек — именно человек, ибо ничто в нем не напоминало о нелюдском изяществе Элори или Тиндалла. Не гибкость — ломкость, угловатость, присущие большинству худощавых людей. Длинные пальцы с выпирающими суставами, не скрытые перчаткой, небрежно поигрывали концом пояса-цепочки. Впрочем, слово «длинный» шло не только к его пальцам, но и к нему самому в целом. Одежда его выглядела возмутительно ярко даже на фоне общей Замковой пестроты — изумрудно-зеленое с желто-красно-оранжевым узором из ромбов и зигзагов. Падающие на плечи темно-каштановые волосы были заплетены во множество тонких косичек, перевитых ало-золотой нитью и украшенных золотыми колокольчиками. По этим колокольчикам понимающий человек без труда мог угадать уроженца восточной Анатаормины — а Тай, хотя почти не знала дневного мира, имела основания считать себя понимающим человеком. Золотистая маска скрывала его лицо не полностью — нижний край, вырезанный полукругом, оставлял открытыми губы и подбородок, достаточно широкие прорези позволяли разглядеть карие насмешливые глаза — недобро насмешливые, как почему-то всегда казалось Тай. Кожа на руках и той части лица, которую не прятала маска, была кофейно-смуглой — еще один несомненный признак юго-восточного происхождения.
Женщина (или скорее девушка), опиравшаяся на его руку, выглядела как-то неожиданно невинно и скромно для Замка — голубое платье всего с тремя оборками, аккуратная прическа, украшенная белыми розами, простенькая кружевная маска… Однако вся эта скромность и невинность ничуть не помешали продравшейся сквозь толпу Тай бесцеремонно оттереть девушку плечом, чтобы дернуть за рукав ее спутника:
— Привет, Арзаль, есть разговор. И не для ушей, так что пошли либо в круг, либо куда подальше.
Высокий человек — он был почти на голову выше Тай, а ведь и ее никто не назвал бы низкой — неторопливо обернулся. В карих глазах полыхнул и угас яркий свет — на этот раз розовато-огненное свечение закатного неба.
— Канда, сердце мое, следующий танец я танцую с госпожой Тайах. Не скучай в мое отсутствие…
— Разумеется, теоретически это вполне мне под силу…
— Арзаль, — нервно перебила его Тай, — ты знаешь, что я практик, а не теоретик. Теорией ты будешь заниматься с Берри и Крейдом.
Сказать, что Тай терпеть не могла Арзаля, старейшего из оставшихся Ювелиров, было бы неправильно, однако общаться с ним казалось ей почти непереносимым. Причем чувство это являлось совершенно односторонним — сам Арзаль относился к ней скорее с теплой снисходительностью. Верно будет и то, что Тай прекрасно понимала — у ее неприязни нет никаких разумных причин, однако ничего с собой поделать не могла. Но сейчас у нее не оставалось выбора, ибо после исчезновения Тиндалла в Замке, помимо Берри, Нис и ее самой, осталось всего трое Ювелиров. При этом Крейд в последнее время стал редким гостем здешних лабиринтов, а Ланшен был вычеркнут из сообщества раз и навсегда — в глаза его звали не иначе как придворным шутом Элори, а за глаза еще хуже. Оставался Арзаль.
Тай раздражали не его чересчур броские одеяния, не подчеркнутая верность скромнице Канде и даже не то, что не одни Ювелиры, но и многие в свите Элори знали, кто таков этот человек в дневном мире. В свое время Тиндалл рассказал Тай, что на самом деле Арзалю уже за триста, что раньше он заведовал кафедрой демонологии в знаменитой магической школе Солетт, но полтора десятка лет назад ни с того ни с сего вышел в отставку и удалился в башню на одном из островков родной Анатаормины, где занялся созданием наиболее полной классификации водных, воздушных, лесных и иных прочих стихийных и магических существ.
Похоже, Замок интересовал Арзаля исключительно как исследователя, ибо, если верить ему, на острове он не имел недостатка ни в любвеобильных сиренах, приплывавших к его башне на зов витой раковины, ни в хорошеньких туземочках. Он неоднократно хвастался, что мамаши порой сами приводят к нему юных дочерей, дабы те, испытав приятный вкус известной стороны замужества, не боялись идти под венец, — и обиженной до сих пор не ушла ни одна. Тай нисколько не сомневалась, что отставной солеттский маг не врет. Однако, словно уравновешивая дневные безобразия, в Замке Арзаль всегда был верен одной любовнице — по крайней мере, до тех пор, пока смерть, старость или иная причина не отлучали ее от Замка окончательно. Тогда он обзаводился новой, причем всегда такой же неброской, как предыдущая.
