— Знаешь, пожалуй, ты прав… Если мы хотим действовать вместе, ты должен знать обо мне столь важные вещи. Только сразу предупреждаю: кое-что в моем рассказе весьма тебя шокирует.
— Попробую пережить. — Джарвис попытался смягчить неловкость вымученной улыбкой. — Это что, тоже связано с Замком?
— Ну разумеется. Даже не знаю, как к этому подступиться. — Тай глянула Джарвису в глаза. — Пойми, очень многое, что кажется вполне естественным в Замке, здесь, днем, просто не идет с языка — стесняешься, причем зачастую неизвестно почему… В общем, впервые я провалилась туда в пятнадцать лет, если даже не в четырнадцать — где-то через год после того, как впервые закровоточила. Поначалу забавно было… или нет, «забавно» — неудачное слово. Не просто полная противоположность нашему распорядку и благонравию, но и уверенность, что никто ни за что тебя здесь не обидит и не осудит. А я тогда взрослела и впервые в жизни хотела быть не только алхимиком, но и женщиной: чтобы платья красивые, чтобы мужчины ухаживали, руку целовали… и не только руку… Вполне простительные желания для юной девушки, не так ли?
Джарвис кивнул.
— Там я все это нашла, да только не одно это. И не в разврате дело — меня он даже тогда не трогал, а сейчас и вовсе не трогает. Если это нравится в равной степени тебе и партнеру — хоть с козлом ложись, а если противно на такое смотреть, можно и отвернуться… Нет, прежде всего эта постоянная фальшь, это вечное желание быть не собой, а кем-то еще — и непонимание, что если под твоей маской пустота, то и кем-то еще ты быть толком не сумеешь. Надо что-то из себя представлять, чтобы уметь сыграть иное… То есть это я сейчас так складно выражаюсь, тогда же была как зверек ручной — все понимала, да сказать не умела. По сравнению с этим мелочь даже то, что одни приходят в Замок повелевать, а другие подчиняться. Там ведь у каждого давнего и постоянного гостя есть свое место в сложной иерархии, которую к тому же не видно простым глазом. Вот это все, а вовсе не оргии в бассейнах, я и воспринимаю как грязное и порочное. А тогда воспринимала еще острее… Может быть, годам к восемнадцати-двадцати я нашла бы силы вовсе отказаться от Замка — мало-помалу отвращение начало забивать удовольствие. Но тут-то на моем пути и попался Тиндалл…
Произнеся это имя, Тай умолкла, нервно сглотнув, словно стесняясь рассказывать дальше.
— Извини, — наконец выговорила она торопливо и смущенно, окончательно растеряв свою невозмутимость. — Ты — первый человек из дня, с которым я осмелилась заговорить о Тинде, и мне тяжело подбирать слова — настолько все это было сокровенно.
— Он был твоим возлюбленным? — осторожно спросил Джарвис.
— Не знаю. — Тай опустила глаза. — По-моему, в дневном мире в принципе невозможны такие отношения, какие были между ним и мной. Потому и слов для них не придумано… Чистое соприкосновение обнаженных душ, когда не знаешь о человеке не только, кто он и откуда, но даже как он выглядит на самом деле — он менял маски, как хотел. Даже имя это — Тиндалл — придумала я сама. Я-то ему сразу представилась, в самую первую встречу, а он в ответ — называй меня так, как сама захочешь…
Невнимательному человеку легко было спутать его с самим Элори, что многие и делали. Оба они придерживались того стиля, который в Замке считается образцом, поэтому многое было похоже — линии прически, пластика движений, подбор цветов в одежде… Мне, правда, повезло — мы познакомились на балу, когда Элори не прятался в толпе, а вышел в открытую, поэтому спутать их я никак не могла, однако сходство уловила сразу же. И только потом до меня дошло — воистину надо быть одним из гостей Замка, чтобы не отличать Тиндалла от Элори! Тинд мог появиться в любом обличье, сыграть кого угодно, но одно не менялось — глаза. Ты же сам видел Элори — у того глаза мертвые, словно стекло, ничего по ним нельзя прочитать. А Тиндалл словно все время говорил взглядом: не бойся, я просто притворяюсь, чтобы доставить удовольствие тебе и себе, а на самом деле я — это всего лишь я… — Тай опять судорожно сглотнула. — Ни разу не встречала днем таких, как он — уверенных и при этом неожиданно добрых. От него словно исходило странное искрящееся тепло… или не искрящееся, а скорее игристое, как афрарское вино с пузырьками. И никем он никогда не пытался повелевать, хотя мог бы делать это с той же легкостью, с какой вел в танце…
— Тогда что он вообще делал в Замке? — осмелился спросить Джарвис.
— А что там делаю я? — невесело рассмеялась Тай. — Но Тиндалл там не то чтобы развлекался — скорее Замок был для него чем-то вроде глины для ваятеля или красок для художника. Он постоянно творил — образы, характеры, ситуации, творил из других и из себя, и не только сам придумывал, но и чужой выдумке мог блестяще подыграть… моей, например. Только игры в иерархию его совершенно не интересовали — никогда никого не подчинял, как подчиняет Элори, завораживая, и сам тоже никому не подчинялся.
