— Коротко, — бросила Тай с уже знакомой мрачноватой иронией. — Зачем иметь волосы, если все равно всю жизнь ходишь в платке? Только голове жарко да забот по уходу прибавляется. Все неролики под платками — коротко стриженные. Если хочешь, покажу, но потом снова замотаюсь.
Она распустила узел на затылке. Кусок льняной ткани упал ей на колени, и девушка сразу сделалась беззащитно-трогательной — волосы длиной не больше одного ногтя торчали на ее голове серебристым ежиком. За всю свою жизнь Джарвис лишь однажды видел женщину, остриженную столь коротко, — служанку на одном из постоялых дворов, только что перенесшую тиф. С тех пор в его сознании такая прическа накрепко связалась с болезнью и страданием…
— Посмотрел? — уронила Тай все с тем же спокойствием. — Тогда я опять завязываюсь.
— Погоди. — Джарвис, не смея прикоснуться к самой Тай, прижал рукой край платка, упавший на траву. — Хочешь, я тебе их отращу?
— Что значит отрастишь? — Она пристально взглянула на Джарвиса, приподняв брови в холодноватом удивлении.
— Заклятие такое есть, — попытался объяснить Джарвис. — Понимаешь, у нас на Драконьих островах женщины порой красят волосы в самые немыслимые цвета — почти как у вас в Замке Тысячи Лиц, а уж кто у кого эту моду перенял, понятия не имею… Когда же цвет надоедает, они просто состригают все очень коротко и используют это заклятие, чтобы отрастить новую гриву, которую можно еще раз перекрасить. А я, совершенно случайно, помню, как производится данное воздействие. Оно низкоэнергетическое, так что даже моих сил должно хватить.
— Я как-то упустила из виду, что любое существо твоей расы владеет магией… — Тай внезапно вскинулась. — Слушай, а исцелять ты умеешь?
— Мой предел — неопасная рана типа глубокой царапины. Ну, головную боль снять могу, опухоль после вправленного вывиха… Во-первых, я уже говорил, что у меня низкая энергетика, а во-вторых, тот, кто хоть раз убил, испытывает большие трудности с направлением этого потока. А мне приходилось убивать не раз и не два.
— Очень-очень жаль, — она глубоко вздохнула. — А то у меня на секунду появилась надежда, что мы управимся и без Аметистовой книги… Ладно, если хочешь, попробуй отрастить. Не получится так не получится, я не обижусь.
— Тогда сядь на одеяло.
Тай исполнила просьбу. Джарвис зашел сзади, слегка встряхнул кистями рук и аккуратно возложил их по бокам стриженой головки. Затем представил тонкий луч, выходящий из его точки, именуемой «третьим глазом», и упирающийся девушке в макушку, глубоко вдохнул и четко один за другим произнес десять слогов.
Волосы начали удлиняться очень медленно — прошло не меньше минуты, прежде чем они выросли еще на один ноготь. Когда серебристая щетина превратилась в короткую шерстку холодного светло-пепельного тона, он опустил руки и позволил своей спутнице свободно ворочать головой.
— Щекотно, — растерянно произнесла Тай. — Причем не чешется, а именно слегка щекотно…
— Теперь сами полезут, без моих усилий. — Джарвис опустился рядом с ней на одеяло. — Захочешь, отрастут хоть до середины спины, но это надо час ждать. А вообще, на какой длине скажешь, на такой и остановлю. Так что давай пока поужинаем. Рыбу ты, наверное, есть не будешь…
— Почему это не буду? Я ее очень даже люблю. — Тай потянулась к костру и хмыкнула. — Правда, не такую, как эта твоя… Уж прости, но готовкой это можно назвать с очень большим приближением.
— Готовь сама, — обиделся Джарвис. — Разборчива ты не в меру, сестра Тайбэллин.
— Кто из нас простолюдин, ты или я? — огрызнулась она в ответ. — Не беспокойся, в следующий раз сготовлю, как положено, а сейчас съем то, что испортил ты.
— Откуда ты в этом разбираешься? — поинтересовался принц. — Вам же вроде запрещено употреблять в пищу живую плоть…
— А я плевать хотела на этот запрет, — невозмутимо ответила Тай. — В конце концов, я принесла обет не по своему выбору, а только потому, что живу с монахинями едва ли не с рождения. И алхимией увлеклась очень рано, а потом поняла, что таких возможностей, как в монастыре, у меня нигде не будет. Мужчины порой еще смиряются с тем, что женщина занимается делом вместо того, чтобы рожать и штопать, а вот другие женщины — никогда! Так что где я могу не блюсти запреты, там и не блюду — аптекарь мой знакомый мясо к столу подает, я и его ем. Он знает, что я неправильная неролики. А сазанов скодерских я уже давно выучилась самодельным копьем бить, а то скучно в дороге жевать одни гречишные лепешки с медом, — она сняла с огня палочки с рыбой. — Если можно, мне вот эту. Она с краешку пеклась, так что даже не подгорела. Да, в следующий раз сыпанешь этой кошмарной приправы — вырву руки, воткну в задницу и скажу, что так и было!
