— Не пойдет, — хмуро вздохнула вдруг девчонка, резко отодвинула от себя тарелку и, откинувшись на спинку стула, уставилась прямо в глаза Хадине. — Ваш план не пройдет, ловцы научились запоминать людей по каким-то неизвестным мне признакам. Не знаю как, есть такие амулеты, какие-то метки, не важно. Если вашему парню и удастся ее обмануть, то ненадолго. А как потом повернутся события, я не знаю, но рисковать вами не собираюсь. Поэтому сделаем по-другому — уйду я сама. И постараюсь прихватить ее с собой. Думаю, шпионка будет просто счастлива, если кто-то «случайно» проговорится. А к вам одна просьба. Возьмите моего щенка… на время, он умный. А как приедут за мной люди из гильдии, отдайте им, он меня в любом виде узнает, а место встречи обговорим заранее. И еще. Сбегу я якобы без вашего ведома завтра перед рассветом, нужно только придумать, как забрать мою лошадку.
— А если она с тобой сладит и приведет в засаду? — засомневалась травница. — Ведь сообщники Нафы могут ждать ее в соседнем селе. И каким способом ты обойдешь нашу охрану? Я ведь говорила, наши мужчины хотя на виду своих прав не показывают, но берегут нас так же бдительно, как и все нормальные мужья.
— С ними сама договорись, — помотала головой Лил. — Я не хочу своих обманывать. И остаться тоже не могу. Ловцы хитрые и подлые, если я от вас вовремя не уйду, могут кого-нибудь из девушек поймать и потребовать меня в обмен на пленницу. Вот тогда я точно окажусь у них в лапах, а этого мне никак нельзя. Поэтому давай начнем готовить мой побег.
Спорить дальше Хадина не стала, предложение гостьи и в самом деле казалось благоразумным, особенно если учитывать странную силу, живущую в этой худенькой девчонке. Да и искусник, распрощавшийся с ними прошлой ночью, особо предупредил травницу об упрямом характере своей спутницы. О том, кем он ей приходится, женщины не спрашивали, но и с первого взгляда понятно, что не родич и не любовник. Комнату он попросил отдельную и от ласк одной из холостых сестер Хадины отказываться не стал, хотя остаться еще хоть на денек не согласился, и им пришлось отправлять повозки раньше задуманного.
К возвращению травниц план в основном сложился, и оставалось лишь утрясти несколько деталей, решить которые в одиночку Хадина не могла.
Уставших, пропахших травами и солнцем женщин заговорщицы встречали в просторной, светлой и уютной кухне. Травница ловко орудовала поварешками и лопатками, одновременно доваривая похлебку и жаря пирожки, которые сидящая у стола Лил лепила с самым кислым видом. Ей даже не пришлось особо притворяться, возиться с тестом девушка никогда не любила, как и чистить овощи.
«Вот она», — глазами показала Хадина помощнице на остановившуюся в дверях девушку, а вслух сказала совсем другое:
— Тут снова плохо залеплено! Да что у тебя, силы в пальцах нет, что ли?
— Оно не липучее, — почти не притворяясь, огрызнулась Лил и с тоской оглядела несколько рядов лепешечек из теста, которым суждено было стать пирожками.
Почти кругленькими и остроносыми, когда их лепила Хадина, и вытянутыми, кривоватыми и бугристыми, если своему рождению они были обязаны Алильене.
— Давай помогу, — наскоро ополоснув руки, присела к столу крепкая, круглолицая девушка, и Лил кивнула ей с почти искренней признательностью.
Как вскоре выяснилось, лепить пирожки добровольная помощница умела, и вскоре они лежали перед ней ровной шеренгой крутобоких близнецов.
— Ловко у тебя получается, — неохотно похвалила магиня предательницу и тихонько вздохнула: девушки, которые умеют ловко орудовать ножами на кухне, так же уверенно держат их и в бою.
— Все, идем мыть руки, — долепив последний пирожок, потянула помощница Алильену в освободившуюся к этому времени умывальню. — Я Нафа.
— Анни, — буркнула Лил, отскребая с ногтей присохшее тесто.
— Ты хочешь стать травницей или аптекарем? — дружелюбно улыбаясь, спросила Нафа, протягивая чистое полотенце. — Как по мне, так лучше всего работать поваром. Всегда в тепле и сытно.
— Пока не знаю, — пожала плечами Лил и огорченно усмехнулась про себя.
Нафа казалась очень откровенной и бесхитростной, и если бы не утреннее предупреждение Хадины, Лил наверняка уже поверила бы этому простодушию.
— А зачем тогда сюда пришла? — изумилась Нафа.
— Случайно попала, — совершенно искренне ответила Лил и словно нехотя пояснила: — Мне теперь идти некуда.
— Расскажешь?
— Да все просто. Я сирота, жила из милости у двоюродной тетушки, книжки ей читала, гулять водила… — Рассказывая придуманную Хадиной историю, Лил посматривала в окно, за которым небо, так недавно совершенно ясное, начинало хмуриться грядущей непогодой. — А потом ее не стало, и наследники меня выставили.
— А тетушка ничего не оставила?
— Свою старую лошадку и шкатулку с письмами, — горько хмыкнула Лил. — Она надеялась, что внук на мне женится, но у него уже была невеста побогаче.
— И далеко вы жили?
— Отсюда не видать, — грустно усмехнулась Лил.
— Мне тоже тут не нравится, — опасливо оглянувшись на дверь, шепнула Нафа. — Но уйти боязно.
