Еще старшая пообещала отправить весточку в артели травниц, чтобы загодя готовили сменных лошадей для ехавших за Лил наемников и передавали им все сведения, какие удастся раздобыть.
Теперь Лил ясно понимала, почему Эринк так настаивал на путешествии с охраной, и старалась не вспоминать, как злилась и восставала в тот момент против этой заботы.
На развилке девушку никто не ждал, и она сначала придержала лошадку, а потом оглянулась на светлеющее на востоке небо и решительно направилась дальше. Охранники артели непременно должны будут обыскать все ближайшие дороги, и им в руки лучше не попадать. Ведь о том, кто на самом деле поджег дом, знали только Хадина и посвященный в тайну конюх, а остальные наверняка уже обвинили в поджоге обеих беглянок.
Почти час девушка ехала в одиночестве, и только один раз за это время на ее пути попался небольшой поселок, скорее хуторок. Предусмотрительно объехав его стороной, минут через десять Лил остановилась передохнуть у ручья в зарослях дикой смородины, а перед тем как сесть в седло, глотнула зелья, выданного ей Хадиной. Все свои запасы магине пришлось оставить в артели, как и большинство амулетов. Теперь на шее у нее болталась лишь сплетенная из трав ладанка, в волосах красовался деревянный гребень, а вместо ремня тунику подпоясывал свитый из ниток кушачок.
— Никто не догадывается, какие наговоры мы туда вплетаем и чем усиливаем, — пояснила Хадина, выдавая эти безобидные на первый взгляд вещи. — Но можешь не сомневаться, служат немногим слабее каменьев. Зато в дороге с ними надежнее, никто не позарится и не отнимет.
Лил не спорила: и сама понимала, если Нафа случайно увидит ее собственный набор амулетов, то придуманная старшей травницей легенда растает в один миг, как снежок в котле с кипящей похлебкой.
Дорожное зелье Хадины придавало бодрости и силы, орлиной зоркости зрению, делало тоньше слух и нюх. Жаль только, пить его, как и все подобные снадобья, можно было не чаще двух раз в сутки и не более пары-тройки дней подряд. Потом человеческий разум, ошеломленный яркостью и мощью обрушившейся на него лавины ощущений, начинал уставать и ошибаться.
— То лошадь вдруг покажется маленькой, как кролик, то травы станут красного цвета. А то мошки словно вырастут в тысячу раз, и вокруг начнут порхать стада жутких монстров, — объяснила Хадина, выдавая инструкции. — Поэтому постарайся пить пореже. А как разделаешься со шпионкой, обязательно отоспись как следует и отдохни хотя бы пару дней.
Как магиня будет справляться с Нафой, они не обсуждали, да и зачем зря время тратить? Все равно никому из них не дано предугадать, как повернутся события, и остается только надеяться, что Лил не ошибается в оценке своих возможностей.
Дружный топот копыт она услышала всего шагов за двести, да и то благодаря тому, что остановила лошадь, желая оглядеться.
Поля, речушки и рощицы вживую выглядят далеко не так, как на бумаге, и стоит съехать с дороги и с полмили поблуждать по кустам и перелескам, как изученная на карте местность становится неузнаваемой. Даже солнце, поднявшееся уже высоко, как будто движется не в ту сторону, и хочется немедленно найти какого-нибудь путника и допросить с пристрастием.
Оглянувшись на почти неслышный топот в сторону привольной песчаной косы, намытой весенним половодьем, Лил обнаружила троицу стремительно скачущих по ней всадников и начала понимать, что искать никого не придется. Они и сами уже ее нашли. Хотелось только понять, каким образом.
Непроизвольное желание пришпорить лошадку и помчаться куда глаза глядят девушке пришлось задавить усилием воли. Хотя далось ей это нелегко: интуиция, ставшая за последний год чуткой, как дикий зверок, просто толкала прочь, подальше от этой троицы. Однако разумом Лил отчетливо осознавала, что убежать уже не удастся. Не хватит времени, чтобы напоить лошадку зельем, да и действует оно не сразу, а кроме того, скакать во весь опор по изрытой кротами луговине решится только самоубийца.
Поэтому Лил с показным спокойствием остановила свою животину и незаметно покосилась на косогор, где, по ее предположениям, должна была проходить ближайшая дорога. Однако поблизости не виднелось ни всадников, ни обоза или хотя бы телеги, и девушке пришлось проститься с надеждой на невольных свидетелей ее встречи с ловцами.
Нет, она и не мечтала, чтобы кто-то ринулся ее спасать, на такое далеко не каждый способен. Просто от зорких глаз селян никогда ничего не укроется, так уж они приучены жизнью. Как бы ни были заняты своими делами, а поглядывать вокруг не забывают. А после охотно делятся своими наблюдениями с отзывчивыми травницами, потому-то Хадина и просила хоть раз-два в день заезжать в деревушки, тогда она легко проследит путь беглянок.
