— Ого! — уважительно присвистнул Гарвель. — Нелегко следовать этому правилу. Но мне оно по душе.
— Тогда иди присмотри за мясом, — усмехнулся Инквар, направляясь к арке, за которой пряталась лестница. — А Дайг пока отведет Алильену купаться. Лил, давай сюда Найда, к тому времени, как ты вернешься, он уже будет охранять твою спальню.
Спорить никто и не подумал. Усталость, копившаяся все эти дни, вдруг словно прорвалась наружу, и все просто мечтали наконец очутиться в чистых удобных постелях.
Пока Инквар изучал комнаты, не поленившись обойти и первый этаж, оказавшийся самым просторным, и слазить на чердак, где нашлась маленькая комнатушка без окон, его все сильнее тревожило воспоминание о парне-самоучке и последних словах Динера. Искусник все отчетливее осознавал, что едва не пропустил важный намек, поверив вежливому безразличию в голосе командира.
Вернувшись в просторную кухню, где для обитателей дома стоял обеденный стол, Инквар устроился на одном из удобных, хотя и простых стульев и несколько минут молча наблюдал за другом, ловко орудовавшим лопаточками и ножом. Потом потребовал:
— Ну, рассказывай, когда и откуда он появится? Полагаю, не через горячий источник?
Надеясь на предусмотрительность Дайга, искусник пока не стал намекать ему на опасность, которая ожидала на том пути командира, ничего не подозревающего об умениях Алильены.
— Там пройти ему проще и незаметнее всего, — честно признался тот. — Но Динер сразу не пойдет, подождет моего сигнала. Его дом недалеко, мы проходили мимо, такой приземистый, с башенкой. Оттуда добираться всего минут пять. Как только Лил вернется, я подам сигнал, а вы пока можете умыться в малой умывальне. Там вода тоже теплая, у нас во всем убежище такая. Холодную берем в колодцах.
— Если никто не против, я иду первым, — глянул на друзей Гарвель, получил молчаливое согласие и тотчас направился прочь. У самой двери оглянулся, спросил, какую комнату может занять, и потом исчез окончательно.
— Мне кажется, он ушел нарочно, давая тебе возможность сказать что-то важное? — дождавшись, пока шаги ювелира стихнут, осторожно осведомился Инквар.
— Я попросил, — признался Дайг, пытливо глядя на друга. — Скажи мне, как много ты хочешь рассказать про себя Динеру, чтобы я случайно не проговорился? И еще… По-моему, тебе не понравился Канз, и хочу сказать сразу, он наше больное место. Искусников в гильдии очень мало, на все убежища и крепости не хватает, потому с ним все и носятся. Один из наших старых мастеров звал его в ученики, однако Канз заявил, что и сам все умеет.
— А мастер предупредил вас об опасности? — заинтересовался Инквар. — Ведь итог работы вашего Канза предугадать нельзя. В магии важны мысли и чувства, с которыми искусник заряжает оружие и камни, и малейшая небрежность может привести к беде.
— Все это он объяснил, но деваться нам некуда. Зелья мы привозим от травниц, самые сильные амулеты заряжают мастера в крепости, а вот простые амулеты и оружие отдаем ему.
— И он не обижается?
— А кто станет ему говорить? Мы же не враги себе, — еле слышно фыркнул Дайг и покосился на массивные ставни. — И даже разговариваем об этом только в особом помещении.
Он выразительно показал взглядом в ту сторону, где находилась ведущая к источнику дверь, и искусник одобрительно кивнул. Различного рода пещеры, отгороженные от мира толстым слоем камня и глины, действительно самое лучшее место для секретных разговоров, и значит, как только заявится Динер, все они отправятся туда.
Лил возникла в дверях кухни минут через десять, спросила, где ее комната, и стремительно сбежала, на ходу пообещав скоро прийти и наказав Инквару никому не отдавать ее мясо.
— Ну и где оно у нее, это мясо? — саркастически фыркнул абсолютно уверенный в своей безнаказанности Гарвель, когда торопливые шаги девчонки стихли где-то наверху. Да и по каким бы признакам он мог догадаться, что Лил сумеет услышать это замечание через несколько стен и дверей?
Инквар ехидно ухмыльнулся в ответ, знаками пояснил другу всю глубину его заблуждения и не стал прятать улыбки, наблюдая, как стремительно вытягивается лицо ювелира.
— Ну друзей-то можно было… — обиженно проворчал тот, поглядел на хитро скалящегося Дайга и подозрительно прищурился: — Так ты знал?
Дайг с помощью жестов и гримас произнес пылкую немую речь в свою защиту и тем же способом получил еще более жгучее обвинение в вероломстве. Инквар следил за этими переговорами с истинным наслаждением, с огорчением понимая, как много еще о них не знает. Ведь судя по скорости «разговора», таким способом они обмениваются мнениями далеко не впервые, и вовсе не от безопасной и безбедной жизни так хорошо изучили простейший язык жестов.
— Кстати, а где тетерева? — припомнил Инквар, услышав на лестнице легкие шаги ученицы, и полюбовался на друзей, дружно замахавших воображаемыми крыльями. — Все понятно, улетели.
— Увы, — скорчил хитрую гримасу Дайг и, подмигнув, печально добавил: — Пока еще не прилетели. Вот, держи.
Всучил Гарвелю корзинку, вторую взял сам и указал друзьям взглядом на дверь:
— Пора пойти отдохнуть.
