Инквар молча кивнул и принялся за еду, торопясь позавтракать до прихода Алильены. Сейчас лучше с ней не встречаться как можно дольше, девчонка должна остыть и попытаться сама разобраться в своих желаниях. Ну а он пока продумает, какими словами объяснить ей то понимание условий достойной жизни, которое давно уже стало непреложным лично для него. А потом Лил пусть думает сама, как ей поступить, и Инквар больше не станет ее останавливать. У каждого человека, особенно взрослого, есть незыблемое право выбора, но какой тропе идти, а друзьям остается лишь решить, остаться рядом с ним или нет.
Когда они вошли в знакомую пещеру, Стайз еще спал, и у Инквара было достаточно времени, чтобы оглядеться. За несколько часов, прошедших с той минуты, как он вышел отсюда, таща на руках сладко спящую Алильену, помещение здорово изменилось, превратившись из строгой комнаты для совещаний в довольно уютную гостиную. Вдоль стен стояло несколько любимых обозниками и наемниками переносных лежанок и кресел, плетенных из ремней, натянутых на гнутый ореховый каркас. Они были застелены набитыми свежим сеном тюфяками и шерстяными одеялами, а между ними многозначительно приткнулись сложенные пока ширмы.
— Интересно, — оглядев эти более чем откровенные намеки, задумчиво глянул на друга искусник, — чем вы думали, когда устраивали этот лазарет? Молчи. Я понимаю, у вас найдется еще не один нуждающийся в операции наемник, и вовсе не отказываюсь помочь. Но почему бы сразу не повесить над входной дверью большую, как в трактире, вывеску? И не размещать раненых в свободных спальнях?
— Не сердись, — примирительно буркнул Гарвель, вставая с кушетки. — Не такие уж они простофили. Это только на первый взгляд так кажется, я и сам сначала спорил. Это Динер придумал такой выход, не самый легкий, конечно, зато надежный. Он поселит в своем доме Хадину, и она возьмется за целительство. А ты будешь пробираться туда подземным ходом, здесь их на случай нападения немало накопали. Тех, кому вы сможете помочь, утром будем приносить сюда спящими, а вечером уносить.
— А если Канз или кто-нибудь такой же любопытный пожелает посмотреть, как Хадина лечит тяжелораненых воинов?
— Канза не будет, — пообещал Дайг. — Командир готовит для него задание, от которого ведун не сможет отказаться. А тебя никто не собирался ни к чему принуждать. Просто принесли сюда вещи из подземного схрона, чтобы не терять времени. И план собирались сначала обсудить все вместе, а если согласишься, то сам все проверишь и подскажешь, если что-то недосмотрели.
— Подумаю, — не желая сразу сдаваться, буркнул Инквар и шагнул к лежанке, на которой спал Стайз. — Дайте светильник поближе, не хочется его таскать.
Перевязку искусник закончил только через час. Помог друзьям уложить пациента на походные носилки и несколько минут стоял за ширмами, пока Динер передавал спящего помощника двоим крепким парням. Про них командир кратко и веско сказал, что это самые надежные из его людей, и Инквар предпочел в это поверить. К этому моменту он уже совершенно отчетливо осознавал, что сам сделал первый шаг на эту тропу, встав вчера из-за стола, чтобы осмотреть раны Стайза. И значит, как каждый признанный мастер, должен отвечать за свое решение, хотя в этот раз все получилось совершенно безотчетно и неожиданно.
— Мы пойдем к ручью, — предупредил Дайг командира наемников, когда они выбрались из ведущего к источникам прохода в коридор, и свернул к выходу.
Инквар не спорил, после давящей тишины и сумрака пещер ему тоже хотелось простора, солнца и ярких красок весеннего дня.
При дневном свете серый дом казался намного более мирным и уютным, чем вчера, и теперь Инквар ясно рассмотрел и то окно, которым в снегопады пользовались как дверью, и довольно удобную дерновую лесенку, сходящую от него к тропе. Но Дайг свернул направо, туда, где холм постепенно поднимался в сторону дальних гор, пересек ровную площадку перед входом и вывел Инквара к пологому каменистому спуску к неширокой, но проворной речушке.
Как видно, тут часто гуляли прежние жители серого дома: ведущую к журчащим между камней прозрачным струям тропку чьи-то добрые руки расчистили от колючих кустов и обломков, в нескольких местах выложили из камней удобные ступени. Но Дайг вел друга все дальше, и вскоре Инквар понял куда. На огромном валуне, выступающем в воду из-под свисающих сверху плетей ожины, лежало толстое ошкуренное бревно, и, судя по брошенной на него шкуре, тут было излюбленное местечко любителей уединения.
— Ты хочешь поговорить? — усаживаясь на эту незамысловатую скамью, искоса глянул на Дайга искусник, очень желая не угадать, о чем пойдет разговор.
— Можно и так сказать, — сел тот на свободный конец шкуры и примолк, видимо, думая, как бы поделикатнее затронуть щекотливую тему.
— Тогда я глотну зелья. Лил легко найдет меня в любом месте и вполне может подслушать, — слукавил Инквар, пряча огорченный вздох.
Он не желал ничего скрывать от преданных друзей, но и открыть им все тайны пока не имел права.
