Поэтому, когда утром прозвучал гонг, девушка неподдельно обрадовалась возможности вынырнуть из затягивающих кошмаров. Умывание окончательно помогло прогнать сон, а позавтракав (правда, дали только сухой рис), Камилла почувствовала себя готовой горы свернуть.
Правда, для начала пришлось «свернуть» мимо калфы. Несмотря на то, что гости не должны были заходить в гарем, Бахайса все равно выстроила девушек в шеренгу и устроила самый настоящий смотр. В течение следующего часа она критиковала все и всех вокруг, причитая, что на ее голову обрушатся все небесные кары, и господин непременно сошлет ее в храм. В итоге Камиллу с еще пятью счастливицами спас Сахим, напомнивший, что танцовщицам необходимо готовиться к выступлению.
Бахайса мгновенно спохватилась и, кликнув служанок, отправила наложниц мыться. Как и предупреждала Латифа, температура в бане оказалось гораздо выше, и Камилла с трудом дождалась возможности покинуть напоминающее демонскую пыточную помещение. После этого их нарядили в новую одежду, причем костюм каждой танцовщицы был разного цвета. Заметив, что наряд Розы ярко-красный, Сирени – светло-фиолетовый, а Астры – оранжевый, Камилла сообразила, что их заставляют изображать цветы, которыми они названы. Правда, ее собственная одежда была белого цвета. Багряный подошел бы гораздо лучше, но Камилла скорее язык бы себе откусила, чем призналась, что успела «заслужить» имя.
Когда с процедурой сборов было покончено, наложниц согнали в комнату, напоминающую гостиную и велели ждать.
«Пожалуйста, пусть Ильшенис позволит купить меня!» – подняв глаза к потолку, взмолилась Камилла.
Собственно, сам ардек также думал о строптивой рабыне. Сидя за столом, перебирал многочисленные бумаги, но перед глазами стояла черноволосая красавица. Испуганная, дрожащая, но крепко держащая нож в руке и смотрящая так, будто действительно была готова пустить его в ход.
– Ильшенис, ты меня слышишь? Третий раз спрашиваю, стоит ли приглашать гадалку на праздник? Она забавная, но не испугаются ли гости? – только почувствовав легкий удар по голове, мужчина вынырнул из грез.
– Рошан, тебе никто не говорил, что бить своего господина и повелителя свитком несколько невежливо? Или таким образом ты решил свести счеты с жизнью? – демонстративно потирая макушку, хмуро осведомился он.
– Если на то будет ваша сиятельная воля… – Рошан только развел руками. Мол, надо так надо. – Но вообще я ради тебя старался! Как иначе было привлечь твое внимание? Нет, у меня был вариант использовать для этой цели вон тот графин с водой, но я оставил его в качестве запасного.
Ильшенис мученически вздохнул. Увы, на Рошана совершенно невозможно было сердиться. Всего на несколько лет младше, он выглядел настоящим ребенком. Светлые волосы вечно встрепаны, в зеленых глазах горит неутомимый энтузиазм и жажда чего-то нового. Высокий и гибкий, Рошан постоянно в кого-то влюблялся, но обычно разочаровался в своей избраннице через неделю, о чем спешил в красках поведать лучшему другу.
– Вот скажи, чем я думал, когда назначал тебя смотрителем покоев? – тоскливо вопросил он.
– Конечно же ты думал о нашей проверенной годами дружбе! И еще о том, что никому, кроме меня, ты все равно не рискнешь доверить своих секретов. А обнаружить содержимое графина в своей постели не так страшно, как ту же гадюку, «случайно» заползшую погреться! – с готовностью отчитался Рошан. – Так что с приемом? Он уже через пару часов, а половина вопросов еще не решена.
– Так прими решение сам. Ты ведь не хуже меня знаешь, как правильно сделать, – на этот раз в голосе Ильшениса прозвучала неприкрытая усталость.
«Правильно сделать».
Эти слова преследовали его вот уже на протяжении пятнадцати лет. Будучи сыном ардека, Ильшенис имел практически неограниченную свободу и мог позволить себе все, что хотел. Скачки на специально выписанных с севера конях? Личный корабль и собственная команда, готовая поехать в любое место и купить товары? Иногда Ильшенису казалось, что он еще не успевал договорить желание до конца, когда оно сбывалось.
«Поводок» оборвался за неделю до дня его рождения. Воспользовавшись предпраздничной суматохой, заговорщики сумели проникнуть во дворец и подсыпать яд всем членам семьи. Самого Ильшениса спасло лишь чудо.
В результате в качестве подарка к совершеннолетию он получил то, за что многие готовы были продать душу – неограниченную власть в своей провинции. Вот только казавшийся таким соблазнительным титул в действительности был увит колючками. И все «хочу» немедленно сменились на «должен».
Казалось бы, Ильшениса с рождения готовили к тому, чтобы занять титул. Нанимали множество учителей, разрешали присутствовать на всех важных мероприятиях, но наблюдать со стороны, действуя по указке и самому стать хозяином положения было далеко не одним и тем же.
