– Вообще-то по делу. Мы организовали свой центр йоги, уже зарегистрировали юридическое лицо. Хотим еще теорию там вести, что-то вроде лекций или курсов. Подумала о тебе. Если ты не работаешь, может, поможешь?
– Я подумаю, Лен. Вообще интересная идея. Давай созвонимся на днях, я тебе скажу.
– Да какое «на днях»? Надо чуть ли не завтра, у нас вела одна девочка, но ушла. Соглашайся, не понравится – уйдешь.
– Ладно, договорились, есть какие-нибудь пожелания к лекциям?
– Сама решай, просто хочется, что бы информативность была к самим занятиям.
Так появилось занятие, которому она отдавалась несколько дней в неделю. Новые лица, новое общение, которые отвлекали от разговоров с собственным безумием. Голос, звучащий в голове становился тише, появлялся все реже.
«Ты вернешься ко мне, тебе не к кому возвращаться, внутри у тебя пустота и только я ее заполняю».
«Уйди».
– Вэл, пошли пообедаем? У меня перерыв и ты занятия закончила. – Лена перехватила уходящую Валерию.
– Я не голодна, мне домой надо.
– Ты меня упорно избегаешь.
– Никого я не избегаю, пойдем, только не долго.
– Куда ты каждый день спешишь? У тебя кто-то есть? – Лена сомневалась в положительном ответе, но не могла его не задать. Ее непродолжительная «любовная» связь закончилась недавно полным крахом, возможность встречаться с Вэл, как это было раньше, вполне ее устраивала.
– Есть, меня дома ждет чудное создание. – Валерия улыбнулась.
– Кошка что ли? Я не об этом, имела в виду, ты любишь кого-нибудь?
– Поняла о чем ты. Ответ положительный. Мне пора, Лен, давай оставим наши совместные ночи хорошим воспоминанием, просто будем общаться без подтекстов?
– Поняла, жаль, конечно, но все равно здорово, что ты появилась, благодарна, что ты так выручила нас.
– Не за что, мне самой приятно этим заниматься, да еще за деньги. – Весело улыбалась Вэл.
Работа, если ее можно было так назвать, шла сама собой. Котенок рос, принося единственную радость в жизни. По большому счету в жизни не было ничего, кроме одиночества из которого не хотелось выбираться. Оно стало естественным и желанным. Даже телевизор включался все реже и реже, превращаясь в часть интерьера. В полумраке квартиры непрерывным потоком звучали Лакримоза, Адажио, и Бах.
Звуки омывали душу, ласкали слух.
– Пожелай мне удачи, пушистик.- Вэл взяла котенка на руки и поцеловала в нос.
Придя ближе к обеду к зданию фирмы, где проработала год, решила не входить вовнутрь.
– Валерия Александровна! – Окликнули ее.
– Настя, здравствуйте. – Валерия улыбалась своему бывшему секретарю.
– Вот уж не ожидала встретить Вас. Непривычно видеть Вас не в костюме. – Настя смотрела на затянутую в черные кожаные брюки и такую же короткую куртку женщину.
– Настя, подскажите, Светлана еще не ушла на обед? – Решилась она спросить.
– Ой, а ее нет, она в командировке уже неделю. Вы позвоните, у нее номер не изменился.
– Спасибо, конечно позвоню. Рада была увидеть Вас. – Улыбнулась она. – До свидания, Настя.
– До свидания, Валерия Александровна. –
Этот трехнедельный период душевной скорби и плача закончился звонком подруги.
– Лер, привет, как ты там?
– Привет, Марин. Нормально все, живу потихоньку, ерундой всякой занимаюсь и психоанализом.
– О как. Кого лечишь? – Засмеялась подруга.
– Себя, но что-то плохо справляюсь. У тебя психиатра знакомого нет? А то у меня уже голоса в голове.
– Есть, могу по блату лоботомию без очереди организовать.
– Это – как раз то, что мне нужно, дорогая. Я знала, ты мне поможешь в трудное время. – Уже веселей сказала Вэл.
– А если серьезно? – Марина хоть и шутила, но по разговорам с подругой, чувствовала, что все не так безоблачно и что-то происходит с Лерой.
– А если серьезно, думаю о своей жизни, потихоньку схожу с ума от дилеммы «хочется» и «страшно».
– Не над философскими вопросами, надеюсь, думаешь?
– Не поверишь, над сердечными.
