Что он прервал своим поступком, чему не дал свершиться? Думал ли Олег над этим? Сколько таких поступков или подобных этому совершаем мы? Отговаривая. Пресекая. Советуя. Говорят, что благими делами усеяна дорога в ад. Задумайся он на минуту, что следовало бы самой Свете решать, как поступить с этим звонком, а не навязывать свое понятие «лучше» другим. Часто жизнь дает нам лишь один шанс, реже больше. Интересно, правду ли говорят, что настоящая любовь все равно пробьется как росток травы сквозь бетон? Цунами ли она, которая сметает все препятствия на пути? Верить в это и надеяться, что она все преодолеет? А может быть она такая же хрупкая, как морозный узор на стекле? Хрупкая и прекрасная, неповторимая и ранимая, та, которую надо оберегать всеми способами.
– Свет, ты телефон забыла у меня. – Олег догнал девушку.
– Спасибо. – Только сказала она, взяла телефон и пошла дальше.
Вечером она сказала Виктории, что уезжает рано утром, что надо собрать вещи, поэтому будет ночевать дома.
Задержавшись на пару дней в Москве у Марины, Валерия полетела домой. Серые нависшие над землей облака, моросящий нудный дождь. Санкт-Петербург как всегда был на одной волне с ее настроением.
Подходя к дому, она услышала жалобное мяуканье. Возле мусорных баков, едва различимо виднелся маленький черный комочек.
– Что жизнь не сахар, да пушистик? – Валерия пройдя мимо, подумала и забрала это дрожащее мокрое создание. – Пошли домой, мы вернулись.
Уже дома она поняла, что даже накормить это чудо нечем, бросила сумку, осторожно опустила котенка на пол.
– Обживайся тут, а я пойду нам за едой.
Квартира не изменилась, да с чего ей было меняться. Накормив и искупав котенка, приняв душ, Вэл осматривала квартиру. Глаза наткнулись на футболку, забытую Светой в день отъезда.
Спустя два часа, котенок уже смело ходил по квартире и по ней самой, лежащей в постели. В конце концов, свернувшись рядом клубочком, он заснул.
– Ты кот или кошка? Завтра разберемся, будем тебе имя выбирать. Почитать перед сном. Все завтра, радует, что оно есть – это завтра.
«Я, странник и скиталец по горам, говорил он в своем сердце, – я не люблю долин, и, кажется, не могу долго сидеть спокойно.
И какова бы не была моя судьба, то, что придется мне пережить, – всегда будет в ней странствование и восхождение на горы: в конце концов, мы переживаем только самих себя.
Прошло то время, когда на моем пути могли еще становиться случайности…
Мое только возвращается ко мне, оно наконец приходит домой; возвращается и все части его, бывшие долго на чужбине и рассеянные среди всех вещей и случайностей.
И еще одно знаю я: я стою теперь перед последней вершиной своей и перед тем, что давно предназначено мне. Ах, я должен вступить на самый трудный путь свой! Ах, я начал самое одинокое странствие свое!
Но тому, кто подобен мне, не избежать этого часа – часа, который говорит ему: «Только теперь ты идешь своим путем! Вершина и пропасть слились теперь воедино!…
Твои собственные шаги стирали путь за тобою, и над ними написано «Неизбежность».
Чтобы видеть многое, надо научиться смотреть на себя…».
– Слышишь, пушистик? Нам придется научиться смотреть на себя. – Рука гладила котенка по черной спинке. Она причитала последние слова
Утро было хмурым и дождливым.
Через три дня пришлось выйти, теперь она в ответе не только за себя. Только магазин. Снова мрак квартиры… тишина. Пока…
