Упавший крест зацепил Ника, и тот теперь лежал, распластавшись на земле, рядом со своим металлическим убийцей. А над ним рыдала его мать. Меня пробил озноб, было так плохо, так страшно, что я боялась пошевелиться. Папа дернул за локоть, потянув за собой, но я не двинулась с места. Скользнув по мне непонимающим взглядом, он отпустил мою руку и бросился к пострадавшему. Кто-то уже вызывал «скорую», кто-то побежал звать священника, а я стояла и смотрела, не замечая, как по щекам текут слезы.
– Живой, – крикнул отец, и от сердца отлегло.
Ник пошевелился, хрипло застонал, а его набожная мать, подняв голову, уставилась на меня. И от того, как менялось выражение ее лица, мне снова стало страшно.
– Это знак, – перестав завывать, провозгласила моя… почти свекровь. – Знак свыше! Этой свадьбы не должно быть, не должно! – истерично взвизгнула обычно милая и спокойная женщина, продолжая испепелять меня взглядом. – Даже небеса против, и Господь против, – она кивнула на крест, – против… нее. – В голосе новоявленного «гласа божьего» появились зловещие нотки, а указующий перст ткнул в мою сторону.
Будто вторя ее словам, небо вновь раскроила золотая молния, на миг застыв огненным крестом над осиротевшим куполом. А мой наряд… мой белый свадебный наряд на глазах у всех потемнел, обрывки фаты разлетелись клочками белой паутины, а собранные в прическу пряди расплелись. Не прошло и пары секунд, а я уже стояла в том самом виде, в котором вернулась в наш мир. Волосы развевались на ветру, как и подол чернильно-черного платья.
– Сатана! – в повисшей тишине завопила окончательно впавшая в неадекват «свекровь». – Она, это все она!
– Мама, перестань, – пытался успокоить ее по-прежнему сидевший на земле сын. Он говорил на их родном языке, но даже тем, кто не знал его, смысл был ясен.
– Она! – визжала женщина, переходя с языка Туманного Альбиона на русский и обратно. – Демоница! И глаза… глаза-то как светятся!
Ко мне подбежал папа, схватил за плечи, что-то быстро заговорил, даже по щекам надавал. Не больно, так, чуть-чуть. А я просто стояла, как кукла в витрине: никаких эмоций, никаких движений, даже слезы высохли. Жених и его отец увели мать Ника к машине, кто-то пошел с ними, кто-то активно обсуждал произошедшее, а на крыльце стоял хмурый батюшка с распятием в руке и очень недобро смотрел на нас.
– Зоя, Зоенька, девочка моя, что с тобой? – тряс меня папа. К нему вскоре присоединилась и мама, в толпе мелькнуло встревоженное лицо Маринки.
– Я… – начала, чуть оттаяв. – Мы… – Обернулась на калитку, но там уже никого не было.
– Мы хотели сделать сюрприз. – Рядом раздался такой знакомый, чуть хрипловатый голос, и на плечо мне легла бледная рука Сэн. – Но, к сожалению, все вышло несколько… не по плану, – сказал маг, обращаясь к моим родителям. – Трюк с платьем совпал с набежавшей грозой. Нам очень жаль. – И столько искренности в голосе, я чуть шею не вывихнула, пытаясь извернуться и заглянуть в его лживые глаза. Ведь эти золотые молнии наверняка его рук дело!
– А вы?… – Папа многозначительно замолчал, глядя на незнакомого ему мужчину.
– Иллюзионисты, – ответила поспешно, боясь, что излишне самоуверенный гай представится по всем правилам. – Друзья мои из тусовки художников-неформалов. Хотели разнообразить наш праздник, но… – Посмотрела на Сэн, потом на небо. Оно стремительно светлело, тучи разбегались, и о недавнем мрачном шоу напоминал только купол без креста. – Но получилось не в тему из-за грозы, – с нажимом на последнее слово проговорила я.
Папа с сомнением взглянул на мой внешний вид, потом на наглую рожу мага и переключил свое внимание на остальных моих «друзей-неформалов».
– И ты фокусник? – спросил он, чуть усмехнувшись.
– Само собой, – на чистейшем русском ответил ему Кир-Кули и, щелкнув пальцами, сформировал светящийся голубой шарик. Я открыла рот, закрыла и, зажмурившись, потерла занывшие виски. Ну точно фокусник-металлист… из ада. И ни разу не эльф, ибо уши – обычные человеческие, все унизанные серебристыми колечками.
– И она? – Это уже проявила любопытство мама, указав на Ырли. Причем в отличие от мужа она явно жаждала увидеть всю нашу задумку в действии.
– А она иностранка, – прикрыл обсуждаемую персону Сэн. – По нашему ни бельмеса не понимает.
Глаза мои распахнулись от его заявления, да не просто, а увеличившись раза в два. Где он вообще таких слов нахватался?! Или… Ну конечно! Шелест! А Кир-Кули, значит, использует шелби, которую я носила на шее все эти дни. Только моэре переводчик с моим словарным запасом не достался. Ну и отлично! Хоть не испортит спектакль своими неуместными комментариями.
