в доме темно и тихо, ты тут не при чем
я в сундуке ищу пару добрых слов,
веру в меня, а не «стихи это не серьезно»
пару твоих больших навстречу шагов,
пока я искала, мой нос в твоем доме замерз
есть вариант оставить сундук на дне
море его поглотит, будет все во тьме,
но я обещала себе все сложить в чемодан
память моя их ценит, я ей продам
что ей с того?
если вспомнит твои глаза,
лучше всего по поступкам судить тебя
на пьедестал приглашаю последнюю встречу
что-то осталось от меня в воздухе того вечера
я собираю для памяти, пригодится
вдруг тебе однажды придет в голову извиниться.
***
улыбке лукавой верится отчего-то сильнее,
ведь ты хорошая, приручила такого зверя
усталому взгляду повсюду мерещится ночь
крови беспокойной покой не посмеет помочь
объятиям раскрытым почти не случается быть
я руки пытаюсь твои разомкнуть и себя пришить
мой взгляд заострен, наконечник стрелы в мишень,
но ты изворотлив, словно кошачья тень
чем глубже ныряешь, тем суше выходишь ко мне
ответь на вопрос – глаза твои знали меня во сне?
я знаю: однажды ты тоже захочешь забыть
и имя мое, и как его произносить.
***
мои бусы подходят к губам,
а ты подходишь мне;
я любила прежде темную ночь,
она меня ранила, я сгорала во тьме…
ныне день светлый – мой лучший друг,
солнца луч мне копье
я считала родным свое сердце,
но теперь – твое
звезды идут небосводу,
а я иду тебе
нежность и есть свобода,
она всегда при мне
от улыбки твоей все меняет цвета кругом,
я смотрю на тебя —
у любви моей новый дом.
***
я ничего не знаю, такой дурак,
и смотрят на меня чужаки исподлобья
примерно так
мне сердца одного мало, столько любви,
вот-вот треснет
оброс цветами, поливаю слезами их,
чтобы повеселели
говорю о себе спокойно,
никто не рад
громко кричу, заявляю,
снова я дурак
ничего не прошу взамен,
все бери
у меня все внутри спокойно,
там растут цветы.
***
в ночной прохладе всегда есть правда
она либо на тебя сердита, либо тебе рада
холодным дождем плачет с тобою, как со своей сестрой
следы на щеках понемногу делают тебя другой
она будет длиться долго, сколько тебе нужно:
задержится месяц, тучи укроют звезды
рассвет на пороге мнется, будь к нему готова,
с чем бы ты не сражалась сегодня, завтра придется снова.
***
что такое любовь?
это очень большой вопрос
я стою у доски, до которой еще не дорос
мел в руках, испачканы пальцы мои и щеки
я готов заплакать, к тому же, трясутся ноги
мне еще не известны ответы задачи перед лицом,
учитель что-то писал на доске, но думал я о другом
о том, как несправедливо, что хвостик у лета
несется за окнами, а я здесь
если не выйду из класса сейчас, то боюсь не успеть
облака обленились совсем, растеклись по своду
отпрошусь помочить тряпку, кину вонючую прямо в воду
коридоры не свыклись с краской еще и запах застыл
и концы их длиннее, чем мысли, с которыми был
вспоминаю о целом классе, несусь к ним со всех ног
что-то шепчет подружка другой, я решить не смог
у меня, может, все впереди, я ответ нашел —
ведь любовь, это если рады, что ты пришел.
***
страх закрывает мне небо,
облака не складываются в фигуры и рожицы
я ведь всегда знала,
что усилия мои ни во что не сложатся —
карточный домик твои глаза,
в которые я пыталась вглядеться,
в них я ничто, если не собираюсь раздеться.
голова кругом, живот жгутом,
в какой-нибудь версии остаемся вдвоем,
и уверена – я там несчастлива,
а той, где нам все ни по чем – не случиться
не ранит меня, что сердце не породнится;
остаюсь потрескавшимся потолком,
в который глядишь и ничего не видишь,
перед сном с твоим взором, но ты ненавидишь
и вспоминаешь раз в десять лет, если ремонт, не иначе,
а значит я спасена, а значит…
***
туч навис, бес толковый
про мои слезы шутит своим друзьям
мочит ноги в облачном море
производит новых людей людям
истощает прохожих тоской,
искушает игрой в любовь
смотрит взглядом своим веселым,
вопросительно выгнув бровь
не велит мне, не просит, не гонит
я сама для себя палач
сколько злости себе позволит,
кто рукой закрывает плач?
путь у сердца непрост, нелегок
туч о нем не заботясь ведет,
я в своем помещаю море,
может, там твой корабль плывет…?
***
может быть, не так прекрасна моя любовь,
а я о ней верещу
говорю при любом случае, стихи пишу
ее, наверное, за руку не взять, не коснуться губами,
не лелеять взглядом, не целовать голосами;
неуклюжая, запинающаяся, беспокойная,
в глаза не смотрящая,
всегда недовольная моя любовь,
ты хотя бы настоящая?
бывают привыкшие к ручкам, покладистые,
точно псы
моя – черная кошка,
острым когтем рвет всем носы.
о ней сколько не читаю, не сходится, не срастается
все, что писали до
словно меня не касается:
не возносит к небу, не трется призраком
воющим о носки
у ее природы в погоде дожди, и ветры,
что доводят до дома в прыжки.
оставляю ее скучать лениво на подоконнике,
солнце лижет морду, и мять
станет вскоре что-то в поклоннике;
чувство ночью рычит и носится, точит когти, посуду бьет,
остальные любови косятся, но она им проклятья шлет.
***
с тобою рядом на тебя похожие,
такие же сложные, но лицом построже
меня с моим чувством, сколько бы не пробовала,
ты отторгал,
не случилось прижиться, не вышла по роже
и я, не поверишь, рыдала белугой,
цеплялась за стены, себя крошила
как будто на свете все развалилось,
