Свобода сердца полностью

могут поверить, а могут солгать.

до той черты очень долго всегда:

до нее стоят рельсы и города

до нее на машине, и долго пешком

можно даже плавь, кто на чем.

там то лес, то пустыня и миражи

горы скалистые, им помаши;

до линии этой бежать и падать.

до линии этой шуметь и плакать,

черта не меняет цвет, не стирается —

пока добираешься, можно состариться,

но кто пересек, обратно не сможет,

за чертой всем словам верить становится сложно.

и дальше как в злом колдовстве и проклятии

стирается суть, что бы слова не значили

не меняет судьбу ни прощение, ни кара:

слова чужака верующему не пара

и в том зазеркалье не слышно вроде

ни обещаний, ни их пародий

брань не трогает ум, а клятвы сердце —

за чертой навсегда закрывается дверца

есть черта.

она у кого-то ближе, у кого чуть дальше

и слова бывают погорше и послаще,

но власть не в них, а в произносящем —

он сделает тебя позволяющим или просящим.

до черты чтобы идти своею стопою

оставаться в себе и рядом с собою,

не говорите с незнакомцами, скажу прямо:

вас что, не учила этому мама?

***

по любви и по чести буду ждать вас на нашем месте;

путь к нему пусть непрост и даже суров,

но вера точно мундир на мне, я к встрече нашей готов.

сна не вижу, потерян, мысли волнами хлещут

под дождем проливным и холодным – он лечит

он меня обнимает, пока ты в пути

ожидание смерти подобно? главное только – иди.

силуэт, словно призрак, точно узор на окне

пальцем грубым глажу, остаешься в пятне.

может, ты передумала? стало чувство не значимо?

знаю, люди твердили: на кладбище нельзя оборачиваться.

только разве может то место погибшим считаться?

если сердце, хотя бы одно, в нем умело сражаться

если здравый рассудок хранит нашу общую нить,

как такое погибшим считать или просто забыть?

***

завсегдатай у подножия гор —

любоед;

страшный вор кошмаров,

укротитель бед,

собирающий мечты по тротуарам,

вечно ждущий собеседник в людном баре

притворяющийся кошкой человек

тот, кто видит, даже если гаснет свет.

***

свеж и чист этот лист, душист

ему всего дня два или меньше

он непоседлив и смешлив

он увлекается созвездиями;

ему лишь солнце лижет лапки

и ветер нежно мнет бока

ему пока что непонятно,

когда краснеть придет пора.

***

забавно.

я стала тобой:

выбираю тщательнее слова,

чтоб упрек гильотиной не сносил челюсть

последние новости:

не отзываюсь теперь на что-то

между «милая» и «прелесть»

в своем лишь одна брожу,

не взывая к другим волкам страшным воем

обещаю однажды проститься,

провожу черту,

отгораживаю от боли обоих.

но он в эту густоту руки тянет,

а мне по ним бить охота

одинокие люди сильны,

но всегда сироты

снова я обращаюсь к тебе —

образ твой заколочен,

по прошествии долгих лет, оказалось,

не так он и прочен,

вспоминать тебя как билет покупать,

но только в один конец,

что-то можно строить, не зная,

что ты сам тому не творец

кое-что во мне навсегда изменилось,

я вижу толк:

я клянусь заткнуть уши,