Нечто новое и очень важное произошло бы, если бы такое же количество сторонников собрались бы под знамена борцов с растущим экстремизмом, прикрывающимся идеей «интеллектуальной собственности». И не потому, что равновесие противно нашей традиции (на самом деле, как я уже говорил, баланс и есть наша традиция), а потому, что извилина критического мышления об охвате чего-либо, называемого «собственностью», в нашей традиции почти атрофировалась. Будь мы Ахиллесом, это стало бы нашей пятой и послужило бы причиной трагедии. Пока я пишу эти заключительные строки, новости переполняются историями об исках RIAA к почти тремстам пользователям[241]. Эминема только что привлекли к ответственности за «сэмплирование» чьей-то музыки[242]. История про Боба Дилана, «ограбившего» японского сочинителя, только что отгремела[243]. Инсайдер из Голливуда, настаивающий на своей анонимности, рассказывает об «изумительной беседе с двумя владельцами одной студии. У них есть чрезвычайно старый контент, который они хотели бы использовать, но не могут, потому что не в состоянии начать выкуп прав. У них десятки ребятишек, умеющих делать исключительные вещи из этого материала, но для предварительной утряски всех правовых вопросов понадобятся десятки адвокатов». Конгрессмены обсуждают возможность применения вирусов для вывода из строя компьютеров, которые могли использоваться для нарушения закона. Университеты угрожают отчислением студентам, использовавшим компьютеры для обмена контентом. А по другую сторону Атлантики ВВС только что объявила о намерении создать «Архив креатива», из которого британские подданные смогут загружать контент ВВС, нарезать, смешивать и сплавлять его[244]. А в Бразилии министр культуры Жильберту Жиль, будучи сам легендой бразильской музыки, вступил в организацию Creative Commons, для того чтобы выпускать контент и выдавать свободные лицензии в этой латиноамериканской стране[245]. Я поведал мрачную историю. Технология даровала нам новую свободу. Кое-кто начинает потихоньку понимать, что эта свобода не ведет к анархии. Мы можем пронести свободную культуру в двадцать первое столетие, не обобрав артистов и не угробив потенциал цифровой технологии. Надо лишь приложить немного ума и, что важнее, проявить волю к тому, чтобы превратить RCA нашего времени в Косби. Здравый смысл должен восстать и биться за освобождение культуры. Как можно скорее, если мы надеемся вообще реализовать этот потенциал.
По крайней мере, некоторые из тех, кто дочитали до этой страницы, согласятся со мной: надо что-то делать, дабы сменить направление, в котором мы движемся. В заключение опишу и возможные действия. Я разделю вывод на две части: о том, что любой может делать прямо сейчас, и о том, что требует содействия законодателей. Если можно извлечь некий урок из приведенной истории трансформации здравого смысла, то заключается он в следующем: чтобы решить данную проблему, нужна перестройка мышления многих людей. Это значит, что движение должно родиться на улицах. Оно должно привлечь на свою сторону множество родителей, учителей, библиотекарей, созидателей, авторов, музыкантов, кинорежиссеров, ученых – чтобы все они пересказали эту историю собственными словами и чтобы разъяснили своим соседям, почему эта борьба настолько важна. Как только движение выльется на улицы, появится надежда повлиять на Вашингтон. Мы все еще демократическая страна. Мнение людей имеет значение. Не такое важное, как хотелось бы, особенно когда нам противостоит RCA, но все-таки имеет. И в итоге я набросал проект изменений, которые Конгресс мог бы одобрить, чтобы обеспечить свободу культуры.
Здравый смысл остается на стороне поборников копирайта, потому что до сих пор дискуссия велась с позиций двух крайностей – либо так, либо эдак, третьего не дано. Или собственность, или анархия; или тотальный контроль, или разорение артистов. Если выбор таков, они победят. Ошибка кроется в исключении середины. Обсуждают крайности, но в решении данного вопроса возможны не только они. Есть те, кто верит в максимальный копирайт («все права защищены»), и те, кто отвергает его («никакие права не защищены»). Первые убеждены в том, что следует испрашивать разрешения, прежде чем как-либо использовать охраняемое копирайтом произведение. Вторые полагают, что все должны иметь возможность обращаться с контентом по собственному усмотрению, получено разрешение или нет.
