– Извините, что я вас отрываю, просто вы ей не чужой человек, а сейчас вообще единственный человек рядом, – Мишка выдохнул, – просто я пытаюсь понять, как все будет. Вот через полторы недели она, например, чуть окрепнет, и тут я ей звоню и говорю, что мы без нее две недели назад похоронили ее бабушку…
– Которая была для нее всем. – Андрей закончил фразу за Мишку.
– Вы правы, бабушка заменила ей мать. Поэтому потеря очень тяжелая.
– Да.
Оба мужчины замолчали.
– Все равно я считаю, что сейчас говорить нельзя, – сказал Андрей. – Подождем столько, сколько сможем. Кстати, на похороны ведь нужны деньги?
– Ну что вы, я тут справлюсь. Спасибо, что спросили.
– Будем держать связь.
– Да, я позвоню.
Хоронили бабу Раю совсем беззвучно, совсем незаметно, на похоронах не было никого. Дочь не приехала. Юля ни о чем не знала. Только Мишка был в морге и на кладбище в М., принес цветы. Бабу Раю похоронили рядом с мужем, за чьей могилой она всегда следила; иногда, бывало, придет, сядет – поплачет, новости ему расскажет. Мишка нашел красное бархатное платье, в котором баба Рая завещала себя похоронить, в нем и погребли. Ни Лида, ни соседи не пришли проводить бабу Раю в последний путь. Шел снег, кругом было белым-бело, на кладбище – тишина. Мишка сел на деревянную скамеечку и на минутку задумался о том, почему жизнь такая короткая и почему большинство людей проживают ее совсем не так, как хотят.
В небе сновали черные птицы. Бездомные собаки шлялись вдоль кладбищенского забора. Несколько минут Мишка оставался на скамейке, а потом сквозь метель зашагал к машине, зная, что уже через полчаса могила бабы Раи окончательно скроется под снегом.
Почти полторы недели никто никому ничего не говорил. Снег сменился дождем, потом опять снегом. В окно выглядывать не хотелось, мрачными были утренние часы, и дневные, и вечерние. Юля в основном лежала, закрыв глаза, еще ела, иногда смотрела телевизор. Пыталась слушать новости и вникать. В итоге поняла, что ничего не понимает – то ли сама тупая, то ли новости тупые. Переключалась на сериалы, на фильмы, в которых люди жили счастливой богатой жизнью в красивых местах. Постепенно она успокаивалась, вернее – правильно подобранные лекарства успокаивали ее, она чувствовала, что способна здраво рассуждать, руки больше не трясутся, сил прибавляется, голова не кружится. Прогулки очень помогали даже в плохую погоду. Андрей часто присоединялся, водил Юлю под руку, говорили они об отвлеченных вещах, больше молчали. Юля не хотела эмоций, Андрей тем более боялся ее волновать.
Мишка в М. занимался своими делами, подписал бумаги о разводе, пытался завести любовницу – не получилось. О встрече с Артемом он на какое-то время решил забыть – тоже не получилось.
Тоня обручилась с поваром. Лена по-прежнему красила ногти клиентам и ждала принца.
Баба Рая лежала в земле.
Через две недели Мишка снова позвонил Андрею. Андрей позвонил психиатру, а психиатр позвонил Юле и поговорил с ней по телефону – узнал о состоянии. Перезвонил Андрею.
– Да, расскажите ей. Состояние приемлемое, а дольше ждать просто неприлично. Только перед тем, как будете рассказывать, пускай примет оба лекарства на голодный желудок и феназепам. Проконтролируйте.
– А с катушек она не съедет? – спросил Андрей.
– Надеюсь, что нет, – твердо произнес доктор.
– То есть гарантий никаких? – волновался Андрей.
– Она получает все необходимые лекарства, она более или менее уже окрепла, мы подстрахуемся от приступа истерики так, как я вам сказал. С тем, что в жизни происходят драматические события тогда, когда нам они не нужны, сделать ничего нельзя. – Доктор замолчал.
– Черт, как люди умеют снимать с себя ответственность! – вскричал Андрей, уже повесив трубку, и позвонил Мишке. Они договорились, что Миша приедет, сообщит новость лично и заберет Юлю на несколько дней: надо ведь решить квартирный вопрос и все такое.
Когда Андрей радостно сказал Юле о приезде Миши, она совсем не развеселилась, даже не улыбнулась. Она перевела взгляд с Андрея на стену перед собой, зрачки потемнели, губы плотно сомкнулись, словно сдерживая слова, мимику, звуки. У Андрея глаза бегали, ему сделалось не по себе, и на всякий случай, чтобы Юля его ни о чем не спросила, он просто тихо вышел из комнаты. А Юля так и сидела, с отчаянием глядя в одну точку.
Мишку в Колывани встретили радушно, Андрей пожал ему руку и сразу проводил к Юле, предложил переночевать в номере, если решат ехать не сразу.
– Она приняла лекарства заранее? – спросил Мишка, которому Андрей рассказывал о плане действий.
– Да, еле заставили. Сказали, что врач попросил сегодня сделать такой эксперимент. И врач ей прислал эсэмэску. Она спокойная, но мрачная.
Юля сидела на кровати в одежде, Мишке печально улыбнулась. Обнялись, поцеловались. Андрей оставил их одних. Мишка сел в кресло. Юля тоже перебралась с кровати в кресло. За стеклянным столиком они оказались друг напротив друга.
– Ну? Как ты себя… – начал Мишка, но Юля его перебила.
